Чтение онлайн

– понял... нужно понравиться...
– хрипнул ТУБ.

– Вот именно. Тогда все будет хорошо. Давай-ка я тебя от копоти очищу.

Пока Алешкин чистил и мыл ТУБа, наступил вечер. Но откладывать знакомство с Евгенией Всеволодовной у Алешкина уже не хватило терпения...

– Садись в машину, - сказал он ТУБу.

Космика собиралась ложиться спать. Она уже разделась и сидела на стуле, болтая ножками, дожидаясь, когда Евгения Всеволодовна приготовит ей постель.

– Б'уш, - (так Космика сокращенно называла бабушку), - а у меня

всегда такое брюхо будет?

И Космика похлопала ладошками по голому животику.

– Какое брюхо?

– Ну живот, видишь, какой толстый. Никакой фигуры нет.

– Какую еще тебе нужно фигуру?

– Вот такую...
– Космика показала в воздухе руками.
– Как у нашей хореографички. Чтобы - красивая. Я хочу нравиться.

– Ты мне и такая нравишься.

– Ты - это не считается. Я хочу всем нравиться. Чтобы за мной ухаживали.

Евгения Всеволодовна искоса взглянула на Космику.

– Знаешь, посмотри-ка там, который час.

Космика слезла со стула.

– И смотреть нечего, - сказала она.
– Сейчас ложусь.

Она забралась под одеяло и закинула руки за голову. Некоторое время разглядывала потолок, потом зевнула.

– Б'уш, ты мне опять гипнопедию на ночь включишь?

– А что?

– А не хочется. Надоела мне твоя гипнопедия.

– Должна же ты знать иностранные языки. Французский ты выучила. Теперь нужно учить английский.

– Не интересно во сне учить. Вот ложусь спать и не знаю, как по-английски стол или дверь. А утром просыпаюсь и уже знаю: <тейбл> или там <доо>. Скучно.

Она повернулась на бок и положила под щеку ладошку.

– Ладно уж, я сейчас засну, только ты сразу не включай. Может быть, я сон какой-нибудь интересный успею посмотреть.

В оранжерее горел свет. Алешкин оставил ТУБа возле двери, а сам спустился вниз. На него пахнуло влажным теплым воздухом. Автощетки высунулись из-под ступенек и быстро обмели ему ботинки - Евгения Всеволодовна боялась не пыли, а посторонней цветочной пыльцы, которую случайно могут занести в теплицу на ногах.

– Смотрите, какая прелесть!
– сказала она.

На невысокой подставке стоял большой цветочный горшок, из которого торчал зеленый шар, усыпанный длинными рубиновыми колючками.

– Красавец, не правда ли?

Алешкину пришлось согласиться.

– Из Англии получила. Из ботанического сада. Гибридный кактус, не буду называть его по-латыни: и длинно, и все равно не поймете. Редкость в нашем мире. Скоро зацветет, видите. А цветет раз в пять лет... Но вы ко мне не затем, чтобы смотреть на кактус, конечно.

– Да. И я не один.

Евгения Всеволодовна повернулась к дверям, вздрогнула и даже отступила на шаг.

– Мой бог!
– сказала она.

Конечно, это был тот же старый Шекспир... однако такое начало совсем не понравилось Алешкину.

– Не пугайтесь, что вы, - сказал он.
– Это же обыкновенный ТУБ.

Широкоплечая прямоугольная фигура закрывала весь просвет дверей.

Евгения Всеволодовна встречалась с ТУБами только по телевидению и никогда не относилась к ним серьезно, считая их чем-то вроде заводных кукол, почти игрушек для космонавтов. Она всегда была невнимательной к технике.

– Я не боюсь, - сказала она.
– Просто эта подделка под человека вызывает у меня неприятное впечатление.

– Жаль. А мне так хотелось, чтобы эта, как вы назвали, подделка вам хоть чуточку понравилась.

– Зачем, Алешкин?

– Так, - уклонился Алешкин.
– Нужно же вам привыкать когда-нибудь. Ведь это наши будущие помощники.

– Я думаю, это произойдет не скоро.

– Кто знает. Можно, я приглашу его сюда?

– Он ничего не раздавит?

– Нет. Он аккуратнее, чем я. ТУБ!

– ...я слушаю...
– хрипнул ТУБ.

Евгения Всеволодовна чуть вздрогнула.

– Подойди!
– сказал Алешкин,

ТУБ переступил порог, он Прихрамывал и волочил правую ногу, но спустился неторопливо и аккуратно.

– Познакомься, ТУБ, это - Евгения Всеволодовна

– ...здравствуйте...
– сказал ТУБ.

Он сделал еще шаг вперед и протянул руку. Алешкин смутился - ТУБ никогда не протягивал руку первым И потом только разглядел в пальцах ТУБа цветок

– Что это, Алешкин?

Пожалуй, Алешкин удивился цветку больше, чем Евгения Всеволодовна. А он-то считал, что знает пределы сообразительности ТУБа. Ай да программисты!

– Он дарит вам цветок... и знаете, Евгения Всеволодовна, хотя, может быть, стыдно в этом признаться, но я здесь ни при чем. Это не инсценировка, поверьте. Я только сказал ему, что мне хотелось, чтобы он понравился одной женщине. Кто-то когда-то научил его этому, ну... что женщинам дарят цветы. И он сорвал этот цветок, очевидно, еще у меня дома. Клянусь Ганимедом, что это так.

Евгения Всеволодовна взяла цветок. Она прикоснулась к пальцам ТУБа и удивилась - пальцы были теплые.

– Спасибо!
– сказала она.
– Спасибо, ТУБ. Да, это цветок из вашего садика. Я сама давала семена Мей. Лилия, лилиум кандидум.

И Алешкин с изумлением уставился на ТУБа. Ну и ну! Надо же...

Решив, что ТУБ успел расположить к себе Евгению Всеволодовну, Алешкин подумывал, что пора начинать главный разговор...

Она сама пошла ему навстречу.

– А все же зачем вы его ко мне привели?

– Вы не догадываетесь?

Тогда она догадалась. Она только не могла в это поверить.

– Вы сошли с ума, Алешкин. Вы забыли, что у нас дети.

– Вот о них я только и думал все эти дни. Если бы не наши детки, я бы за него и не беспокоился. Да, да, я беспокоился только за него. Сам ТУБ безопасен, он никому не причинит вреда, он так сконструирован. У него две ступени биозащиты. Он никого не толкнет, не наступит на ногу и никого не обидит...

– Вот как. Вы боитесь, что его могут обидеть дети. Неужели его можно обидеть?