Чтение онлайн

— Так вы — Драконы Иисуса?

Снова кивок, в котором отчетливо прочитывалась не которая спесь.

— Вертолет был?

Поскольку голосовые связки все еще отказывались подчиняться, алтарник Селафиил продолжал кивать на манер китайской куклы.

— Что с ним сталось?

Алтарнику понадобилось немалое усилие, чтобы одо леть спазм гортани.

— Сел аварийно. Маслонасос пробило... или какая-то такая херня...

— Но на поезд вы все же успели. Как?

Взгляд Селафиила суматошно забегал.

— Я не... не могу объяснить.

—

А придется это сделать.

— Не знаю... не понимаю...

— Как ты считаешь, — промолвил я со злобной иронией, — если сломать тебе один палец, это поможет собраться с мыслями? Или, чтобы не мелочиться и укре пить мотивацию, сразу два?

Алтарник пренебрежительно пожал плечами:

— Да хоть все. Я не чувствую боли.

— Отчего же?

— Никто из нас не чувствует. — Он напрягся и произнес по складам: — Де-сен-си-би-ли-зация. Обряд такой. Соберет, бывало, нас епископ, прочтет слова истинной веры — и делаешься сам не свой. Все чувствуешь, кроме боли. Хоть режь, хоть ешь...

— Неужели совсем не чувствуешь? — спросил я. — А так?

Он рассеянно посмотрел на свои сломанные пальцы:

— Фигня. Неудобство, только и всего.

— Боли не чувствуешь, а меня боишься. Ведь боишься? Или не меня?

Уголок рта приподнялся в слабой усмешке.

Веление не препятствует мне читать мысли. Это совсем несложно — вскрыть чужое сознание, будто пивную банку, выплеснуть в себя все, что хотелось узнать... а потом выкинуть в ближайшую урну, как и положено обойтись с пустой жестянкой... и здесь же стошнить содержимым.

Ибо нет слов, чтобы выразить, как это противно. Если очень приблизительно: копаться в чужих мыслях — все равно что во внутренностях. Скользко, липко, и мерзко воняет.

Нет, не сейчас.

Тем более что у человеческого существа в его положении не так много страхов.

— Кажется, я знаю. Ты боишься умереть?

Пальцем в небо, а догадка оказалась верна.

После долгой паузы он проронил:

— Нельзя мне умирать... сейчас. Накажут.

— Накажут — за то, что умер без спросу?

Селафиил молча кивнул.

— Как можно наказать мертвого?

— Поднять из могилы, — сказал он, почти не разжи мая губ. — Он умрет — а его снова поднимут.

— А почему тебе нельзя умирать?

— Задачу не выполнил, потому и нельзя.

— Хм... задачу... — Теперь настала моя очередь подбирать разбегающиеся слова. — Это какая же у тебя, мелкой твари, может быть «задача»?

Алтарник сделал попытку отвернуться, но я легкой пощечиной воротил себе его внимание.

— Ведь ты не хочешь умереть, правда? Но ты знаешь: я могу убить тебя в любой момент.

Он проговорил неохотно, опустив веки:

— Поезд. Вагон. Человек с сумкой.

— Этот человек — я?

Кивок с закрытыми глазами.

— Зачем я вам понадобился?

— Не знаю... не нам.

— А кому?

— Я простой алтарник. И всего лишь седьмой Дракон в нашей семерке. Это значит: обо всем узнаю

последним и меньше остальных. Мне не говорили, кому и зачем. Просто приказали: ступай и найди.

— А кто здесь первый Дракон?

Он повел глазами в сторону торчащих из стены конеч ностей.

— Допустим, — сказал я. — И если ты рассчитываешь, что я не смогу проверить твои слова, то заблуждаешься. Что вы искали в сумке?

— Не знаю... что-нибудь.

— Нашли?

Дракон ухмыльнулся:

— Не успели. Только начали.

— Откуда у вас вертолеты и вертолетное топливо?

— Вертолеты не наши — Черных Чопперов. Сами они зовут себя Саранчой Апокалипсиса. Мы просто сотрудничаем. У нас общие цели. Но мы про них ничего не знаем.

Вот только саранчи нам здесь не хватало.

— Ладно... Черный Чоппер не долетел. Но ведь как-то вы оказались на поезде?

— Говорю же, не знаю! — Лицо его жалко сморщилось. — Я такого никогда не видел, только слышал от старших Драконов, что, мол, иногда свершается по Высшей Воле... Мы стояли вокруг вертолета, мозговали, как поступить, и вдруг открылся путь. Не знаю, как объяснить... Расстояние сжалось... будто кто-то схлопнул, как книжку. Или как гофрированную трубу — такую, от пылесоса. Два километра — как два шага. Шагнул — и сразу внутри ва гона. — Он задумался и повторил: — Не понимаю.

— Зачем же тогда понадобился Чоппер, если можно вот так, в два шага? — спросил я недоверчиво.

— Можно... но на всех Высшей Воли не хватает. За всеми не углядишь. А сейчас на нас обратили внимание. Точнее, на нашу цель.

— Цель — это я?

— Да... Вначале был просто поезд — его нужно было остановить и зачистить. Мы всегда так делаем. Мне даже показалось... показалось, что мы уже это делали однажды. Остановили... зачистили... ушли. А потом вдруг все изменилось. Мы стоим у вертолета, и вдруг нам изменили задачу и указали новую цель.

— Кто изменил и указал?

— Никто, — пожал он плечами. — Мы просто слышим это внутри себя. Все семеро одновременно.

— Внутренний голос?

— Нет, не голос... а может, и голос. — Селафиил наморщил лоб, с усилием подбирая нужное слово из своего скудного лексикона. — Ощущение.

— Очень конкретное ощущение, — сказал я с иронией. — Директивное. Богатое деталями.

— Я не лгу.

— И то верно, какой тебе резон врать, в твоем положении? Итак, что твое внутреннее ощущение повелело проделать с поездом и пассажирами?

— Поезд — остановить. Пассажиров — зачистить.

— Звезды на спинах, — подсказал я.

— А как же? — удивился алтарник. — Это обязательно. Потом — найти того, кто... кто... — Он весь скривился от напряжения и даже раздраженно щелкнул пальцами. — Ну, мешает, что ли...

— Я — мешаю?

— Да, мешаете.

— Чем же?

— Откуда мне знать!

— Хорошо — кому я мешаю?

— Как кому? Высшей Воле, конечно! Никто не имеет права ей противиться или противостоять.