Сфера Танатоса
Шрифт:
Собственно именно благодаря двум проектам, ранцевому, переносному силовому брустверу "Крепость" и сапёрной тахионной гранате "Окоп", которые, после полевых испытаний, уже через год пошли в серию и были приняты на вооружение во многих десятках миров, меня и приняли в проектный институт. Уже через каких-то четыре года меня наградили орденом "Мужества" за то, что мои "Окопы" и " Крепости" спасли от полного уничтожения целую дивизию космодесанта во время боестолкновения на Харизме, где сошлись интересы Терры и Лады. Отстаивая свои права на эту планету, военный космофлот Терры демонстративно высадил на ней космодесантную дивизию, но без тяжелого вооружения. Ладиане отреагировали мгновенно и уже через шесть часов на высадку пошла их бронетанковая дивизия, ну, а у нас, терранцев, имелась вредная привычка, всегда стоять насмерть. У ладиан имелись все основания праздновать победу, но и космос-полковник Смирнов тоже отреагировал мгновенно.
Пока ладианские
Ну, а когда танки пронеслись по передовым окопам и пошли дальше, то выяснилось, что мои ранцевые "Крепости" прекрасно держат танковую атаку и подбрасывают танк-антиграв, несущийся на скорости в двести километров в час на высоте в один метр, на десять, двенадцать метров, сбивая все его настройки ничуть не хуже, чем при попадании противотанковой ракеты. Однако, самым страшным оказалось то, что танки показали космодесантникам своё днище и парни космос-полковника Смирнова этим моментально воспользовались. Они тотчас открыли огонь из тяжелых бластеров, целясь в антигравы танков и баки с порошковой медью, ведь те на несколько секунд теряли силовую защиту, хотя как раз этого я не проектировал. Ну, а потом шестидесятитонные махины с грохотом падали на каменистую почву и уже не могли сдвинуться с места, а в то время медь быстро высыпалась из баков. Танкам и их экипажам, которые упали на мои "Крепости", доставалось ещё больше, их снова подбрасывало вверх и отшвыривало в стороны.
Ну, а поскольку атака ладианских танкистов оказалась на диво быстрой и слаженной, то на полосу окопов они вылетели все до единого и через каких-то три минуты встали на прикол. Сами понимаете, что танк-антиграв, оставшийся без энергии, является совершенно беспомощным. Тем более, что по нему могут вести огонь, из-под прикрытия моих силовых брустверов, космодесантники, вооруженные тяжелыми импульсными бластерами. В общем космос-полковнику Вихрю ничего не оставалось делать, как сдаться в плен. Вскоре Харизма стала совместной колонией Терры и Лады, но для меня тот бой стал проверкой на профпригодность, а также настроил меня раз и навсегда на одну единственную тему в моей работе, на создание активной системы обороны, ну, а "Крепость" получила в космодесантных войсках название "Крепость Стоуна", а тахионная гранат "Окоп", "Лопата Стоуна". Часто посещая космодесантников в казармах и на полигонах, я был счастлив видеть, как бережно они относятся к моим ранцевым брустверам и даже приделывают на защитный бронещиток серебряные танки или фигурки космодесантников, а иногда даже флайеров-штурмовиков и ракетки, показывая тем самым, сколько атак им пришлось пережить и выжить в них.
Друзья часто говорили мне, что после того, как я, ещё будучи курсантом академии, сконструировал тахионную "Лопату" и "Крепость", мне можно было смело почивать на лаврах и пожинать одну боевую награду за другой. Мой переносной фортификационный комплекс позволял космодесантникам закрепиться везде, в болоте и песчаной пустыне, в заснеженной степи и в лесу, в горах и даже на айсберге, ведь термоядерный миниреактор мог держать защитное поле течение многих месяцев подряд, а у каждого космодесантника в разгрузке находился комплект из трёх дюжин тахионных гранат, размером с шарик для пинг-понга. В космодесантных войсках я вскоре стал очень популярной личностью, командование ко мне благоволило, а меня в то время обуревал творческий зуд, подогреваемый тем, что я стал частым гостем как на полигонах, где космодесантники проводили учения, так и принимал участие в боевых операциях.
Веридор Мерк улыбнулся и сказал:
– Оливер, спешу тебя заверить, я один из поклонников твоего таланта и "Крепость", изобретённая тобой, не раз спасала мне жизнь. – На столе тут же появился индивидуальный, ранцевый защитный комплекс космодесантника с бронепанелью, испещрённой сотнями накладок, некоторые из которых даже имели форму ядерного гриба – Вот она, моя верная старушка. С ней я, в свою бытность солдатом-наёмником, прошел многие тысячи километров и она меня не подвела ни разу. Жди делегации, старина. Хотя уже никто и не помнит имени изобретателя "Крепости", она
по-прежнему в строю, как и тахионная "Лопата".Бросив быстрый взгляд на ранец, Оливер сказал:
– Да, это и есть моё первое изобретение в области фортификации. Я рассказал о нём только потому, что был полностью уверен, – моя индивидуальная "Крепость" очень долго служила космодесантникам и мне радостно слышать, что она служит им и по сию пору. Ну, а рассказал я о нём лишь по той причине, что не смотря на всю практическую полезность моих открытий, изобретений и сконструированных мною фортификационных укреплений, в научном мире меня попросту не замечали, а учёные смотрели на меня, как на какого-то школяра. Более того, очень многие люди считали меня поджигателем войны и не стесняясь бросали мне в лицо такие обвинения: – "Оливер Стоун, ты самое настоящее исчадие ада! Из-за того, что ты создаёшь столь совершенные системы индивидуальной и глобальной защиты, которые можно установить в считанные часы, в галактике разразилось множество войн. Ты поджигатель войны!" Не знаю, может быть в таких обвинениях есть доля правды. Честно скажу, не знаю, но всё же полагаю, что имея возможность молниеносно вторгнуться куда-то и закрепиться там в кратчайшие сроки, действительно могло подвигнуть некоторых господ на агрессивные действия. Тем более, что мои фортификационные сооружения зачастую намного опережали разработки в области тяжелого вооружения.
Так или иначе, но я всегда стремился к тому, чтобы защитить от любого врага не столько солдат, сколько мирное население и потому изобрёл довольно большой ряд устройств, способных в считанные минуты превратить любой дом и даже отдельную квартиру, в самую настоящую крепость, но всё же больше всего мечтал о полной, глобальной защите. Работая конструктором фортификационных сооружений, я очень живо интересовался всеми областями знания и из каких только наук не черпал идеи своих изобретений. Скажу сразу, уже через каких-то двести лет, живая природа перестала давать мне примеры того, как с помощью минимальных средств обеспечить максимальный уровень защиты человека. Однако, при этом я никогда не занимался разработками боескафандров, хотя и хорошо в них разбирался, ведь мне всегда приходилось учитывать эргономику тяжелого боескафандра в своих фортификационных сооружениях.
В последний год своей службы я столкнулся с тем, что научная среда Терры стала оказывать мне сопротивление. Похоже, учёных мужей просто бесили мои бесчисленные награды, но ещё больше их злило то, что обо мне очень часто говорили по супервизио и даже снимали художественные фильмы. Разумеется, в подавляющем большинстве армейские боевики, в которых Оливер Стоун являл собой благородного героя-учёного, внезапно приходившего на помощь космодесантникам, из-за чего горстка храбрецов оказывала сопротивление огромным полчищам врага и ставила их в тупик. Честно говоря, именно так оно иногда и случалось. Моему отделу экспериментальной фортификации подчинялось пять заводов и случалось так, что меня поднимали среди ночи и доводили до моего сведения секретную информацию о том, что на какой-то планете терранские космодесантники срочно нуждались в помощи, а космофлот не имеет возможности прийти к ним на помощь по политическим причинам. Мне сообщали кого нужно прикрыть, я быстро соображал, что можно сделать, затем грузил оборудование на скоростной транспортник-призрак и вместе с двумя, тремя помощниками и несколькими дюжинами роботов мчался на помощь космодесантникам.
Ну, а потом, когда оказывалось, что мне снова удалось всего за несколько дней превратить очередной посёлок колонистов в неприступную крепость и у конкурентов не имелось никакой возможности сорвать флаг Терры, я возвращался в Париж и меня встречали там, как героя. В общем очень многие учёные, да, что там, вся эта братия, считали меня выскочкой, а я всего лишь хорошо выполнял свою работу. Однако, прослужив в армии полторы тысячи лет, я стал задумываться, а не испытать ли мне себя в чём-то другом? Возвращаться на ферму, мои родители ведь фермеры, и доить коров, мне не хотелось. К тому времени оба моих сына почти не отличались от меня возрастом, я давно стал пару раз прапрадедом и снова поступать в университет для меня являлось делом весьма проблематичным. Тем не менее, я попытался сделать это и вскоре выяснилось, что ни один из университетов Терры, Лады, Халифата, Европы и ещё двух десятков миров, не желает видеть меня своим студентом не смотря на то, что я имел правительственные награды этих миров.
Вот тут-то я и узнал, что это такое, заговор учёных, направленный против армейского выскочки. Жутко разозлённый этим обстоятельством, я плюнул на всё, собрался, купил билет и на рейсовом космолайнере отправился на Новую Атлантиду. В этом мире у меня имелось немало знакомых и друзей, но, по большей части, в среде военных. Атлантийские космодесантники, как и все остальные, также имели в комплекте своей экипировки мои "Крепости", но я то прилетел вовсе не для того, чтобы поступить на службу в военно-космические силы Новой Атлантиды. В космопорте меня встретил старый друг, космос-генерал Биод Орл, один из древнейших людей этого мира, громадный гигант с широким, обаятельным лицом и добрейшей улыбкой. Едва я сошел с бегущей дорожки, он сграбастал меня в свои медвежьи объятья, затряс и радостно завопил: