Чтение онлайн

Он вдруг оказался рядом.

Одно движение, едва различимое взглядом, и вот уже Владислав с поклоном протягивает стилет:

— Византийская работа… некогда принадлежал моей матери. Она была удивительной женщиной… пожалуй, вы бы ей понравились.

В этом Яська крепко сомневалась.

Но стилет приняла.

И вправду удобен, аккурат по руке лег. Правда, Яська понимала отчетливо, что со стилетом аль нет, но Владиславу она не соперник. Коль захочет убить — убьет, Яська и глазом моргнуть не успеет.

— А теперь, прошу вас, — Владислав указал на дверь. — Купальни в замке отменные… здесь открываются

горячие ключи. Целебные источники… конечно, запах имеют не самый приятный…

Он вел Яську по узкому коридору.

Говорил.

Про источники свои, про воды какие-то… а она шла, стараясь не больно-то по сторонам глазеть.

Сумрачно.

Факелы горят, но света их не хватает. И чудится, что коридор этот бесконечен, а портреты на стенах — живы… или почти живы… вот кривится уродливый старик…

— Мой прапрадед… занимательной личностью был, прославился своей любовью к алхимическим опытам. Через нее и погиб, уверовал, что создал эликсир вечной жизни, но оказалось — яд, хоть и отсроченного действия… уникальная вещь.

Носатая женщина в белых одеяниях, которые должны были бы смягчить ее обличье, но напротив, женщина казалась еше более жесткой.

— Тетушка моя… говорят, была жрицей Хельма, при том им же отмеченною… жертвы приносила щедро, большею частью тхурок, но после и за крестьян своих взялась. А те бунт учинили, подняли на вилы… Хельм не помог. Он никогда не помогает слабым.

— Почему?

— Слабому помощь богов лишь во вред. А сильный… как правило, сильный сам управляется. Мой дядя…

Этот человек похож на плутоватого приказчика, круглолицый, полноватый, смешной в этом наряде с круглым воротничком…

— Вел тихую жизнь… пока моему отцу не пришли с челобитной. В округе дети пропадали, мальчики… оказалось, дядюшка имел дурные склонности… отцу пришлось устроить казнь.

— Зачем вы…

— Рассказываю? — Владислав остановился. — Все эти люди — действительно были людьми… не знаю, гордились они тем или же нет, но… вы боитесь меня, Яслава, и ваш страх мне крайне неприятен.

— Я не хотела вас обидеть!

Не хватало еще обижать упыря, во власти которого ты пребываешь.

— Не сомневаюсь, что вы не властны над своими чувствами, однако… я пытаюсь сказать, что принадлежность к роду человеческому еще не делает человеком.

— А что делает?

Владислав остановился перед портретом женщины удивительной красоты.

— Не знаю. Моя тетушка… Эржбета Надашди, урожденная Баторова… из-за нее я оказался в том… неудобном положении, в котором ныне пребываю.

Она была не просто красива… Яська смотрела на эту женщину, понимая, что сама-то не стоит и мизинчика на холеной ее ручке… воистину панна шляхетная, ежели не сказать — королевна… только вот глаза у нее мертвые.

Странно как.

У Владислава живые, а у нее — мертвые… и платье это, красное, поначалу показавшееся чудесным, ныне глядится отвратительно. Цвет такой… кровяной…

— А это — кузина моя…

Второй портрет.

Не дочь, но скорее сестрица младшая… но до чего похожа! И выражением лица, и позой… и рука писала одна, но… портрет Эржбеты Яську пугал, а второй… второй был хорош и только.

— …пожелавшая стать законною владычицей, что моего замка, что всех владений. Но благодаря вам, я свободен, — Владислав коснулся губами Яськиной руки.

Холодные

какие…

И сам он… пожалуй, больше не пугает… глупая Яська, упырю верит, хочет верить и верит, что не причинит он вреда…

— Идемте, милостивая сударыня…

— Не надо меня так называть.

— А как надо?

— Яська… я же сказала…

— Яслава, — он был серьезен. — Я помню.

А купальни оказались хороши, хотя по — первости Яська аж растерялась. Вот в банях ей бывать доводилось… или еще в лохани мыться, но вот чтобы этак… лохани каменные, огроменные, плиточкою махонькой выложены, синенькою и зелененькой, а на дне и желтою, да хитро, узорами, будто бы рыбки плавают помеж водорослей.

Серебряные же рыбы из стен выглядывают.

Нажмешь на такую и вода льется, горячая, ажно паром обдает.

Потолки куполами.

Свечи повсюду… у купален — скамьи, на скамьях — наряды разложены, один другого краше. Этакие только королевнам и носить.

— Мне подумалось, что вам захочется сменить платье. Я подобрал то, что должно подойти вам по размеру, но… — Владислав несколько замялся. — Как я говорил, служанок не осталось. Тех, которые… если вы не испугаетесь иметь дело с водяницей, то позвоните в колокольчик.

Он указал на ленту, что свисала с самого потолка.

— Если же вдруг… если получится, что вы испугаетесь чего-то… или просто покажется, что что-то не так, то позовите меня.

— Как?

— По имени. Просто позовите. Я услышу.

И снял цепку с шеи, ту самую, с амулетом.

— Прошу. И любой из обитателей замка будет знать, что вы — моя гостья…

Гостья…

Упырева гостья… и смех, и страх… но лучше уж Владислав, чем та, которая… о тени ее даже вспоминать не хотелось… и коли сумела с упырем управиться, значит, и вправду нечеловеческой силы колдовка… а Яслава ей поперек дороги стала…

О том думалось.

И еще о Настасье, которой не помочь… о свахе… об отчиме, продавшем их… теперь-то Яська была в том уверена… и о Владиславе тоже думалось, однако эти мысли Яська от себя гнала. Не хватало еще…

Мылась она долго, наслаждаясь горячей водой, которая и вправду пахла странно. И пускай себе, зато грязь отходила… и мыло Владислав оставил духмяное, такое, которого и у Настасьи не было.

Стоило подумать о сестре, как слезы накатили.

И Яська руку закусила, приказывая себе не плакать… и успокоилась. Почти. Вылезла из воды, волосы вытерла, расчесала кое-как… водяницу в помощь? Обойдется… конечно, платья такие, что Яська знать не знает, как к этакой красоте подойти, но… рубаху вот нижнюю надела, из тонюсенького сукна. И в платье влезла, темно — зеленое, бархатное, жемчугом расшитое… шнуровку вот затянуть не смогла, но решила, что и так сойдет.

Чулки.

Башмачки сафьяновые, с золочеными носами…

И неудобно от этакой красоты, и сама Яська себя самозванкою ощущает…

Владислав ждал за дверью, и отчего-то сие обстоятельство Яську нисколько не удивило.

— Вы выглядите чудесно, Яслава…

Хоть без милостивой сударыни обошлося! Не сударыня она, не панна и не панночка… обыкновенная девка, каких в селе множество великое.

— А дальше что было? — вся эта история Евдокии представлялась удивительной. Невозможной ли? Возможной… стоит ли говорить о невозможном той, у кого супруг волкодлак?