Серые земли-2 (СИ)
Шрифт:
И душевной радости.
— Очень вам сочувствую… один и растите троих дочерей… их же до ума довести надо… ныне-то девицы не то, что прежде, упрямые… никого слушать не хотят… и уважения к старшим никакого… ни благодарности…
Яську выставили еще в самом начале этое беседы, да только она не дура, чтоб и вправду уйти.
Не понравилась ей сваха.
С первого взгляда не понравилась, а чем — Яська понять не могла. Но на огород, как велено было, не пошла, обождут бураки неполотыми. С нею и Настасья осталась, которая, напротив, при виде свахи преисполнилась самых радужных ожиданий. И
— Замуж пойдем… да не сюда, а в город… видела, какие у нее ручки? Беленькие, чистенькие…
Собственные Яськи были красны от загара, огрубевши и с трещинами. Ногти и вовсе ребристыми росли, а под них грязюка забивалась, да так плотно, что захочешь — не выковыряешь.
— Кому ты в городе нужна, дура?
На сестру она злилась за пустые ее мечтания, за надежды, которым, чуяла, не суждено было сбыться. А еще за то, что болтовнею своей мешала Настька слушать.
— Не скажи. В городе бабы какие?
Яська не ответила.
В городе ей бывать не доводилось, потому ничего внятного о городских бабах она сказать не могла бы, да только Настьке сестрины ответы были без надобности. Она сама себе сочиняла гишторию.
— Городские все белоручки… а что, хозяйства нету, вот и разбаловались. Ни есть сготовить не способные, ни убраться, ни одежи сшить… только целыми днями сидят на лавах да в окошко глядят.
Она вздохнула, хотя аккурат занималась тем же, пусть и глядела в окошко с другой стороны. Отчим же пил, кивал и глядел на сваху затуманенным взором. А когда положила она перед ним бумагу, то и подмахнул ее. И тут же раздалось:
— Яська! Настька! Холерины девки… — он добавил пару слов покрепче, и сваха поморщилась, небось, ей этакого в ея городах слыхать не доводилось.
Крику Яська не боялась, но на зов пошла, а мало ли, вдруг чего доброго скажет?
Отчим же поднялся.
Качало его. Затое на душе в кои-то веки было пречудесно. Пела эта душа сотнею свирелек, и желала сотворить добро…
— Вы… — даже вид строптивой падчерицы благости не убавил.
С норовом девка… и ладно… найдут кого, кто норов этот да пообломает… а то ишь, грозиться вздумала… не то, чтобы угрозы ее сильно Ихора напугали, он вовсе непужливый человек, но пожалел дуру, не тронул… а теперь вот еще и замуж отдаст.
От собственной доброты у Ихора ажно слезы на глаза навернулись.
И то дело… он же ж не выставил сирот за двери, хотя ж мог бы… растит, как родных, заботится, невзирая на черную их неблагодарность.
— Вы… идите… — слова теснились в грудях, и от избытку их, от чувств, его захлестнувших, Ихор лишь всхлипнул да рукой махнул. — Будьте счастливы…
— Ваш отец хочет сказать, — сваха сунула Ихору стакан, вновь до краев полный, — что мы с ним сговорились о вашей дальнейшей судьбе…
Охнула Настька. А Яське подумалось, что не след с этого договору добра ждать.
— И вы отправитесь со мной
— Куда? — мрачно поинтересовалась Яська.
— Яська! — гаркнул отчим, чувствуя, что сделка, весьма выгодная как по нему, сделка вот — вот расстроится из-за Яськиного упрямства.
— Ничего, Ихор Матвеевич, — поспешила влезть сваха. Она улыбалась столь старательно, что подозрения окрепли. — Девушки имеют право знать…
в город, мы отправимся в город.Она взяла Настасью под руку, не чинясь.
— В городе мы приведем вас в порядок… вы удивительно красивая молодая девушка, Настасья… сколько лет работаю свахой, а никогда прежде не случалось видеть…
Она пела и пела, про то, что Настькина красота ее и привлекла, и что на этую красоту охотников найдется множество великое. Это ж тут, в поселке, Настька — обычная девка, а в городе подобных ей, может быть, и вовсе нету…
Сестрица слушала.
И таяла.
И уже примеряла чудесные наряды, которые ей подарят, а еще туфельки и перчатки, такие же, как у свахи… и зонтик кружевной ее…
— Никуда мы не поедем, — Яська скрестила руки на груди.
— Яська! — отчим ударил кулаком по столу и сказал тихо: — Зашибу, дуру!
И Яська поверила.
Зашибет. За все старые обиды, которых у него собралось превеликое множество, а еще за договор, подписанный им… за — ради женщины этой, взгляд которой потерял былую масляность, сделался вдруг жестким, цепким.
— Деточка, — она отпустила Настасьину руку и взялась за Яську. — Подумай сама… что тебя здесь ждет?
Яська и сама знала, что ничего хорошего.
— Допустим, выйдешь ты замуж… но за кого? За… — она очень тихо, чтоб не услышал отчим, добавила: — За такого вот? И будешь до конца жизни терпеть побои? И на хозяйстве горбатится? Что ты теряешь? Да, ты не столь хороша, как твоя сестрица. У нее очень яркий типаж, но и тебе можно найти кого-нибудь подходящего…
Яська ей не поверила.
Ни на секунду не поверила, но очнулась вдруг в поезде. Стучали колеса, болтала без умолку Настасья, преисполненная уверенности, что счастье близко, руку протяни и само упадет. Молчаливо загадочно улыбалась сваха…Поезд прибыл в Сокулково.
Теперь-то Яська знает, что городок этот невеликий, что и городом стал не так давно, а был прежде военным поселением да факторией заодно уж. Но тогда она, впервые позабыв о тревогах, глазела. Все-то казалось удивительным, невозможным.
И пожалуй, она почти поверила, что жизнь и вправду сложится.
— Она нас привела в дом… сняла на время… а сказала, что это ее. И мы удивились тому, какой этот дом. Из белого камня. Два этажа. А ни хлева, ни огорода даже… цветочки растут. От цветочков-то в хозяйстве какая польза, — Яська окончательно успокоилась и теперь рассказывала тихо, на Евдокию не глядя. Верно, замолчала бы, только давняя история требовала того, чтобы поделиться ею. — Нам по целой комнате дали… своей комнате. Представляешь?
Евдокия покачала головой.
Не представляет. У нее-то всегда имелась собственная комната…
— И там кровати… и ванная… мы на нее глазели, как… как не знаю, на что… мы спали прежде на лавках, мылись в кадушке… а тут и служанки… помыли, волосья расчесали, намазали чем-то для блеску. И кожу намазали, и сидели мы так… Настька вовсе решила, будто она уже королевна… женихов перебирала. Мол, за старого идти не хочу… за вдового… а нужен красавец, и богатый, чтоб при доме своем, и чтоб дом этот был не хуже, чем у свахи… и не только дом. Чтоб коляска имелась на выезд… и чтоб платьев ей купил дюжину. Дурища…