Чтение онлайн

ли такие эмоции можно найти у нас. Все они остались в плотном мире. Но вам ведь они

знакомы?

– Страх, боль, зависть, гнев?
– посмотрела на нее Шейла, - конечно.

– Очень хорошо, - заявила эта ученая дама, - мы сможем с вами побеседовать об этом?

– Отчего же нет?
– пожала плечом Шейла, удивляясь бесцеремонности эрхини, - я всё

помню. Есть еще ненависть, ревность, отчаяние, угрызения совести...

– О, да!
– обрадовалась гостья.

Чаепитие прошло нормально. После этого светская

часть беседы закончилась. Маррот

извинилась, сослалась на дела и оставила их вдвоем.

– Можно на «ты»?
– спросила Синтия деловито, - я намного старше вас. Поэтому первая

это предлагаю.

– 101 -

– Конечно, - согласилась Шейла, - так проще.

– У эрхов вообще принято обращение на «ты», - улыбнулась гостья, - мы все, в общем-

то, одна семья.

– Да я знаю. И это странно.

– До сих пор? Ты ведь уже двадцать лет живешь с нами.

Шейла усмехнулась.

– Я живу в лепрозории.

Гостья внимательно посмотрела на нее огненными черными глазами.

– Это - обида, - неожиданно сказала она, - ты хочешь сказать, что не чувствуешь себя

равноправной в нашем мире. Обида - тоже примитивная эмоция. Может, начнем с нее?

Вместо сочувствия был сплошной анализ. Впрочем, стоило ли обижаться на занудную

гостью?

– Нет, - покачала головой Шейла, - меня терзает совсем другая примитивная эмоция, и о

ней я могу тебе рассказать.

– Какая же?
– уточнила эрхиня.

– Ревность.

– Ревность?!

– Да. Самая примитивная.

– В самом деле, - сдвинула тонкие бровки Синтия, - ревность - дитя вашего мира. Вы

размножаетесь непроизвольно, путем соития мужчины и женщины, причем, соития только

детородных органов. Да-да... это понятно.

– Синтия, ты любила когда-нибудь?
– насмешливо спросила Шейла.

Все эти взаимопроникновения эрхов, которые они называли любовью, ей были

малопонятны и неинтересны. Эрхи могли обменяться информацией за последние сутки. Это

называлось у них малым проникновением. Могло быть и нечто большее. Могло быть и

полное взаимопроникновение, но это было равносильно обмену личностями. Никаких

секретов друг от друга тогда не оставалось. Такое раскрытие случалось только по огромной

любви. Тогда две личности порождали третью. За последние столетия эрхи любить явно

разучились, поэтому и с потомством у них дела шли всё хуже.

– Видишь ли, - пространно начала Синтия, - я знала многих мужчин...

– А я одного, - перебила ее Шейла, - и другого мне не надо.

– Зачем же так себя ограничивать?
– изумилась гостья.

– Я люблю его. Я родила ему детей. И я даже сейчас готова умереть за него. Ты

понимаешь, о чем я говорю, Синтия?

Эрхиня смотрела на нее озадаченно.

– Смерти нет, - улыбнулась она.

– Это у вас нет, - сказала Шейла, - а мы через этот ад проходим. Смерти нет, но все муки

ее

есть. Есть катастрофы, есть болезни, есть казни...

– Подожди, подожди... это потом. Мы, кажется, говорили о ревности.

– Да. О ней проклятой, - Шейла взглянула на портреты детей на стене, - когда я

выбралась из Магусты, то узнала, что мой муж женат на другой. Казалось бы, ничего

особенного, столько лет прошло... но как больно!

– Больно? Почему?

– Потому что он мой!

– Как твой? Разве он вещь?

– Ты не понимаешь...

– Нет. Объясни.

Шейла сцепила руки.

– Как подумаю, что какая-то аппирская мутантка его обнимает. . нашел мне замену!

Говорят, в ней ничего особенного нет, да еще и характер у нее вздорный. Тогда зачем она

ему?

– А если б она была красива? Тебе было бы легче?

– Наверно, - подумав, сказала Шейла, - если б она была красива как Маррот. Тогда еще

можно понять...

– 102 -

– Ну! Таких как Маррот даже у нас больше нет, - улыбнулась Синтия, - она великолепна.

– Вот именно.

Ее гостья тоже была красива. Некрасивые эрхини встречались крайне редко. Им ничего

не стоило изменить свою внешность по желанию. Некоторые даже подделывались под

Маррот, но долго в чужом облике находиться было сложно. Зато цвет волос и глаз изменить

было проще простого. Шейла и сама поначалу этим увлекалась. Потом ей это надоело, и она

вернулась к привычному и родному своему облику: короткая стрижка, вздернутый носик,

синие глаза.

Синтия вся была очень утонченная. Строгий костюм с белым воротничком только

подчеркивал это. И не из-за скромности не было на ней украшений. Так она выделяла

красоту своих лучистых глаз. Яркая Маррот затмевала ее, но когда она ушла, Шейла

залюбовалась и другой своей гостьей.

– Я ревновала Ричарда и раньше, - призналась она, - часто без всякого повода. Мне

всегда казалось, что он может меня разлюбить и увлечься какой-то другой женщиной.

– Это ненормально?

– Это ужасно!

Те эрхи, которые пожили в свое время в плотном мире, понимали ее лучше. Прекрасной

Маррот не надо было объяснять, что такое ревность. Она вся темнела от волос до платья,

когда речь заходила о Риции. Тоже не могла поверить, что бывший муж счастлив с какой-то

аппирской пигалицей. Синтия же честно старалась, но не понимала ничего. Примитивные

эмоции оставались для нее объектом исследования, не больше.

После долгого разговора Шейла устала и чуть не взвыла.

– Послушай, - сказала она, - почему бы тебе не отправиться в плотный мир хоть на

денек? Там таких эмоций - пруд пруди!

– Это очень сложная и опасная процедура, - серьезно посмотрела на нее эрхиня, - мне

ведь понадобится матрикат и довольно стойкий. Я давно жду свой очереди.