Сердце Малого Льва
Шрифт:
правда... только как же Риция?
– 449 -
Риция признавала только тех, кто был с ней в хижине Элгиры. Остальных она, как дикий
зверек, боялась, а одну ее оставлять было никак нельзя.
Ольгерд посмотрел на спящую жену и вздохнул.
– Придумаем что-нибудь.
Крышка настойчиво стучала по кастрюле. Они заварили кофе, разогрели консервы прямо
на огне. Всё это напоминало немного жизнь а лесу, только не хватало блеянья овец и
куриного клекота.
С Ольгердом интересно было говорить.
полуслова понимал всё, что ты хочешь сказать, все твои сентиментальные бредни. Даже с
дядей Роем так не было.
Льюис давно заметил, что из всех Прыгунов его тянет именно к этому. Почему-то было
важно, что скажет или сделает именно он. Сначала ему казалось, что это из-за Риции. Потом
он думал, что просто хочет этому невзлюбившему его человеку что-то доказать, что не так уж
он плох на самом деле… А потом он как-то сидел с Ольгердом на крыльце, молчал, смотрел
на облака, на сосны, на горшки на плетне и желтых цыплят в тени спиленных досок и сам не
заметил, как прижался к его плечу. И стало так легко и спокойно, как в раннем детстве.
– Теперь пора во дворец, - сказал Ольгерд, глядя на часы, - Эдгар уже должен вернуться.
– Отправляйся, - кивнул Льюис, - я за ней присмотрю.
– Найдешь, чем накормить ее?
– Конечно.
– Ты тут не скучай без меня. Я скоро вернусь.
– Можешь не торопиться. Только насовсем не исчезай.
– Куда же я от вас?
– улыбнулся Ольгерд.
Риция спала еще долго. Потом послушно дала умыть себя холодной водой из таза, съела
сухарь с паштетом. Комбинезон она при этом запачкала окончательно. Льюис заглянул в ее
шкафы, выбрал костюм потеплее, чистое белье, носки. Богиня доверчиво позволила себя
переодеть, как большую живую куклу. Глаза ее при этом с любопытством смотрели на
окружающий мир. К словам она тоже стала прислушиваться.
– Умница, - сказал он ласково, - хорошая девочка. Скоро мы построим дом, и ты будешь
гулять в саду. Я тебе качели повешу. Хочешь?
Потом он нашел у зеркала ее щетку, расплел ей косу и стал расчесывать ее густые черные
волосы. Раньше он и не подозревал, что существует на свете такое наслаждение -
расчесывать женские волосы, гладить их, перебирать, пропускать между пальцами. Риция
терпела, или ей это тоже нравилось. Он тогда подумал, что хватит с него блондинок, что в
следующий раз он полюбит черноволосую девушку, если вообще когда-нибудь кого-нибудь
полюбит.
Потом в дверь постучали. Это было так неожиданно, что оба вздрогнули.
– Сиди тихо, - сказал он Риции, - я скоро.
Почему-то в голову взбрела безумная мысль, что это Анастелла. Герц не стал бы стучать,
остальные Прыгуны тоже. А кому еще до них есть дело? Он медленно открыл дверь. На
пороге стояла королева собственной персоной в распахнутой шубе и с
сумками в руках.– Льюис?! Ты здесь?!
– ахнула она.
– Да, - смутился он, - с Рицией сижу.
– А Ольгерд?
– А Ольгерд у вас во дворце.
– Странно, - она нервно улыбнулась и кивнула на сумки, - держи, это продукты.
Сумки были тяжелые. Риция с любопытством смотрела на разноцветные банки, бутылки
и брикеты. Королева попыталась подойти к ней, но сразу ее напугала.
– Пожалуйста, не надо, - попросил Льюис, - отойдите от нее подальше.
– Значит, правда, - сказала Ингерда с досадой, - а что это вы тут делаете?
– Причесываемся, - ответил он краснея.
– Тебя она не боится?
– Нет.
– 450 -
Он закончил выкладывать гостинцы на стол и не знал, что дальше делать. Похоже,
королева тоже не знала. Они смотрели друг на друга.
– Что ж ты не предупредил, куда уходишь?
– спросила она наконец.
– Я не знал, что здесь останусь.
– И... надолго ты здесь останешься?
– Навсегда.
– Навсегда?!
Льюис чувствовал, что крайне неловко заявлять королеве, что жить в ее дворце он не
хочет. Он надеялся, что Ольгерд всё объяснит ей сам. Увы, они разминулись.
– Извините, ваше величество, - потупился он, - я не могу жить там, где убили моего отца.
– А здесь? Можешь?
– Здесь могу.
Ингерда удивленно подняла свои красивые брови.
– А я слышала, вы с Ольгердом враждуете.
– Он сам попросил меня остаться, - сказал Льюис смущенно.
У него было чувство, что он оправдывается перед этой надменной дамочкой, он вообще
всю жизнь почему-то оправдывался. Это его в конце концов разозлило.
– И ты остался?
– уточнила Ингерда.
– Остался, - сказал он раздраженно, - ну и что? У меня никого нет в целом свете, а здесь я
хоть кому-то нужен!
Теперь, кажется, смутилась она.
– И ты ничего не знаешь?
– Что я должен знать?
После долгой, неловкой паузы она отвернулась.
– Прости, Льюис, я пойду.
– Что я должен знать, ваше величество?!
– крикнул он ей вслед.
В дверях она остановилась и посмотрела на него.
– Ничего. Всё в порядке. Ты всё правильно решил.
Он и сам это понимал. Неловко было только перед Лецием.
– Извините, - еще раз повторил он, замечая, как красиво накрашены ее зеленые глаза и
подчеркнуты контуром ее вишневые губы.
– Это ты меня извини, - кротко сказала красавица-королева, - я иногда бываю
совершенно несносной и вздорной. Мы, Оорлы, все такие. А вообще я бываю и хорошей.
Правда. Я твоему Ольгерду родная сестра, ты знаешь?
– Знаю.
– Вот и хорошо. Не забывай об этом.
И пока он растерянно искал слова, она как девчонка встала на цыпочки и поцеловала его