Чтение онлайн

Воин-охотники в комнате загалдели. Каждому было, что сказать на эту тему.

– Норки, расскажи подробно, - настаивал Гурбард, - что тут было?

Ничего подробного ей рассказывать не хотелось. Ей хотелось только одного - чтобы

дуплоги поскорее решились бежать отсюда на Шеор. Пока еще живы.

– Я плохо помню, - соврала она, - мы были с Улпардом одни, этот демон ворвался как

смерч...

– И куда он делся?

– Исчез.

– Как это исчез?

– Очень просто. Они всё могут: появляются, где хотят, исчезают,

когда хотят, взглядом

стены сносят. . Будь проклят тот день, когда мы позарились на их планету!

– 402 -

Ей было горько: жаль Улпарда, с которым худо-бедно они прошли всю войну, жаль своих

товарищей, жаль себя, полюбившую взрывоподобного монстра с голубыми глазами.

– Я давно говорил, что мы в ловушке!
– рявкнул Страрх, - где этот шаман?! Я спущу с

него шкуру!

– Не знаю...

– И где большой жезл богов?
– добавил Гурбард.

– Пульт?
– стуча зубами, посмотрела на него Норки.

– Ну да. Улпард говорил, что в этом жезле вся наша сила.

Она отвернулась.

– Не знаю...

Ей не хотелось жить. Она предала своих сородичей, а монстр Арктур даже не оценил

этого. Он завладел пультом и тут же забыл про нее.

– Ловушка, - зловеще повторил Страрх.

Поднялся шум и гвалт. Норки вернула Темидху куртку и пошла к себе. Так скверно ей

еще не было никогда. Самым лучшим и достойным для воин-охотницы было умереть, не

дожидаясь развязки. Ей еще верили, даже старались утешить. Для всех дуплогов она все еще

оставалась невестой Улпарда.

Ночь была глубокая. Мокрый снег лепился к стеклам. Тяжелый, влажный лес стоял за

ними, утопая в серой хмари. Ей казалось, что она очутилась в глубине бездонного колодца, из

которого выхода просто нет. Можно только кричать громко и надрывно, жалобно и жалко,

тоскливо и обречено... в надежде, что кто-то услышит.

***********************************************************

. * . .

. *

. ) .

* .

. .

.

Льюис откинул крышку саркофага. Голова еще кружилась, и ломило всё тело, но в целом

самочувствие было нормальное.

Больше всего его потрясло, что почти ничего не изменилось в зале испытаний: тот же

запах припоя, те же провода и приборы, тот же землисто-коричневый, стерильно вымытый

пол, тот же серебристый купол потолка. Только освещение было тусклое, дежурное, и холод

пробирался, кажется, во все щели. После полуденного зноя лесного царства золотых львов

это казалось совсем уж неуместным. Он тоскливо поежился озираясь.

Члены земной комиссии сидели на своих местах, в удобных креслах. Им было не

холодно. Они были неподвижны, как на стоп-кадре, даже, наверное, не поняли, что

произошло. И сколько всего произошло! Со временем шутки плохи.

Аппиры, в отличие от землян, были живые и к встрече хозяев подготовились. У всех в

руках были термокуртки, шапки и шарфы. Сам Тургей Герсот стоял

возле установки в

распахнутом полушубке, устало склонив свою огромную, грушевидную голову, и вытирал

платочком пот со лба. Переволновался, видно, не на шутку.

– Прости, мы чуть не подумали, что ты тоже в числе заговорщиков, - сказал ему Леций.

– Я безнадежно глуп, что допустил всё это, - хмуро отозвался аппир.

– Мы все безнадежно глупы. Не ты один.

Настроение у Леция было получше. Он тут же велел сообщить сыну, что они вернулись.

Поскольку связь не работала, кто-то из инженеров побежал на стоянку модулей. Прыгуны

– 403 -

медленно приходили в себя. Льюис тоже. Ему никак не верилось, что пять минут назад он

был в солнечном лесу, и всё еще было как в волшебной сказке.

Впрочем, печалился по этому поводу только он один. Все остальные радовались.

– Ого! Энергия пошла, - объявил Руэрто, разводя руками, - наконец-то! А то ползаешь,

как дохлый клоп!

– Чуть не заржавели там, на этих чахлых режимах, - добавил Азол Кера.

От теплой одежды все Прыгуны отказались, их распирала энергия. А Льюис куртку

надел, его почему-то знобило. Никакого прилива сил он пока не ощутил и вообще был в

полной растерянности: что же ему теперь делать?

Про него разом все забыли. Дядя Рой совещался с Лецием и Ричардом, у них уже были

какие-то планы. Ольгерд и Конс в это время осторожно вынимали Рицию из саркофага.

Бедняжка оглядывалась и совершенно бессмысленно на всё смотрела, не узнавала даже свой

Центр, но встать смогла сама и сама дошла до свободного кресла. Льюису хотелось помочь,

но он не представлял, как. Теплым пледом ее накрыли и без него.

За окнами было хмуро, но светло, то ли рассвет, то ли сумерки. Он подошел к окну,

вглядываясь в безжизненный город, заметенный мокрым снегом. Вдали поднимались

корпуса Университета, в котором совершенно не хотелось учиться, а за ним прятались

скромные домики студенческого общежития, в котором совершенно не хотелось жить.

«Заберу документы», - подумал он с отчаянием, - и удеру отсюда на Землю. Там хотя бы

воздух родной! А билет мне теперь не нужен...»

А в зале царила суета. Аппиры крутились вокруг Прыгунов, что-то рассказывая и

объясняя, всё было срочно и важно. Только он, Льюис Тапиа, чувствовал себя здесь

совершенно лишним. И ничего в этом не было удивительного. Пришел он сюда когда-то

вместо Герца, занял его место, а теперь пора было возвращаться на свое. Сказка кончилась...

Прыгуны еще не успели как следует оглядеться, как в зал вбежала Флоренсия, маленькая,

худая, в лисьей шубке и длинном красном шарфе. Она бросилась к своему заросшему черной

бородой мужу в объятья. Это вышло так неожиданно и так пронзительно, что Льюис

невольно позавидовал им. Его-то никто не ждал, тем более, Анастелла.