Чтение онлайн

Лайтион улыбнулся, но как-то бледно. Видно было, что его что-то гнетёт.

— Лайтион, скажи, тебе станет легче.

Эльфёныш вздрогнул и затравленно посмотрел на Ваську. — Ты знаешь?

— Догадываюсь. — Мальчик отвёл глаза и уставился на воду. Какое-то время ничего не происходило, но потом эльфёныш судорожно всхлипнул и, уткнувшись носом в колени пробормотал — Я намеренно провёл ритуал неправильно. Я надеялся, что ты не выберешься.

— Хм. Надо же, и почему я не удивлён.

— Прости.

— Я просто не понимаю, зачем. — Тихо проговорил Васька после некоторой

паузы.

— Я завидовал. Они все носятся вокруг тебя, словно ты какое-то сокровище, а меня просто не замечают. Я как незначительное дополнение к Сантиону. Это бесит.

— И ты, вместо того чтобы дать им себя увидеть, решил убрать меня из их поля зрения. Это немного странно. Не находишь?

— Я просто растерялся. Никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным. Я худший из эльфов.

— Не стоит на себя наговаривать. Ты ошибся, такое со многими бывает. К тому же, чего бы ты не хотел, на самом деле, клеймо с меня ты всё же сорвал. Так что я тебе благодарен. И он тоже.

— Он?

— Мой зверь. Ему было очень тяжело, но теперь он свободен и всё благодаря тебе.

— Это меня не извиняет.

— Возможно. Но ты ведь что-то понял? А если понял, то со временем сможешь простить себя. И, я не сержусь. Может немного разочарован, но не сержусь.

Лайтион вздрогнул и, подняв голову, пристально посмотрел на Ваську. Мальчик на него не смотрел, его взгляд был устремлён куда-то вперёд, туда, куда посторонним не было входа. И сколько е боли и горечи было в этом взгляде.

— Они все тебя предавали?

— Что? — Васька вздрогнул и перевёл взгляд на эльфа.

— Родители, друзья, а теперь ещё и я. Как ты можешь быть таким спокойным и продолжать верить. Как вообще можно доверять, когда всё время предают?

— Это просто. — Васька обезоруживающе улыбнулся. — Тяжело быть одному, тяжело никому не доверять и всё время ожидать удара в спину. А поверить просто.

— А если предают, снова и снова?

— Поплачешь. Ты прав, это больно, но слёзы смывают всё. Поэтому самое лучшее выплакать свою боль, а потом найти того кому сможешь поверить, опять. Понимаешь, это очень страшно никому не верить. У каждого должен быть тот, кому он сможет поверить, кому сможешь рассказать обо всём что угодно и не ждать безоговорочного осуждения. Нет, тебя поймут и поддержат. Дадут совет или просто будут рядом, ничего не требуя взамен. Когда тебе некому доверять, жизнь превращается в сплошное мучение.

— Зачем же тогда жить?

— Жить всегда стоит. Поверь. Всё в этой жизни меняется слишком быстро. У тебя может быть всё, или ничего. Ты можешь совершать ошибки, можешь их исправлять и только одно исправить ты не в силах — собственную смерть. Жизнь нужно ценить, потому что она у тебя одна.

— А если незачем жить?

— Всегда есть из-за чего жить. Ради самого красивого рассвета, голубого неба, грозовых раскатов, ради птичьих трелей, ради звона ручейка. Кто-то живёт ради ласкового слова и теплых любящих рук, ради улыбки того кто тебе дорог, ради смеха того, кто тебе не безразличен.

В жизни случается всякое, она таит в себе много боли и разочарований, но как бы ни сложилась жизнь, какие бы сложности не встретились

на пути, я верю в то, что жить всегда стоит.

Лайтион смотрел на юного анимага с таким непередаваемым выражением на лице, что Васька даже почувствовал некоторое смущение.

— Что?

— Временами мне кажется, что это тебе больше пятидесяти лет. Я ещё никогда не слышал, чтобы кто-то высказывал свои мысли с такой уверенностью в том, о чём говорит. Ты удивительный, ты заешь об этом. Как ты мог за столько времени, так узнать жизнь?

Васька грустно улыбнулся. — Ты ошибаешься, я её совсем не знаю. Но знаешь, это то и удивительно. Я могу знакомиться с ней каждое прожитое мгновение. Для меня всё удивительно, всё ново. И это здорово.

От дальнейшей дискуссии их отвлёк голос Зеи, требующий, чтобы они освободили купальню, для следующей партии страждущих освежиться. Пришлось выходить из воды.

Весь дальнейший день мальчики провели в блаженном ничегонеделании. Силы возвращались к ним очень быстро, так что решено было с первыми лучами солнца отправиться в дальнейший путь.

Ксанка большую часть вечера провела занимаясь посохом и этим очень нервировала Сантиона. Лайтион заметил, что брат то и дело останавливал на девушке тяжёлый взгляд своих холодных глаз, но девушка, казалось, ничего не замечала. Куда больше её занимало, с какой скоростью она может призвать посох. Ей необходимо было как можно скорее добиться полного слияния с посохом, когда дело дойдёт до главного, на эксперименты времени не останется.

Тишину вечера нарушали только птичьи трели, да звон вечерних насекомых. Файисель о чём-то увлечённо беседовал с Тройверионом. Васька с Лайтионом забрались с ногами в кресла стоящие возле камина и о чем-то тихонько переговаривались, наклонив друг к другу головы. Наверное, опять задумывали очередную пакость. Дриада с эльфийскими близнецами играла в карты на широкой тахте. Судя по тому, как пыхтели братья, она явно выигрывала по очкам.

Хазеель вообще отсутствовал, и где его носило, никто не знал. Временами поведение черноволосого приводило в тупик даже Сантиона.

Но всё же, Ксанка занимала Сантиона больше всего. Ему было боязно выпускать её из поля зрения, и судя по тому, как время от времени дёргались уголки её губ, она об этом была прекрасно осведомлена.

В какой-то момент эльф заметил, что Ксанка то и дело поглядывает на дверь и при этом её лицо выражает крайнюю степень любопытства. Что она могла там почувствовать? Сантион непроизвольно напрягся, за что заработал её полный насмешки взгляд.

Ждёт кого-то? Не похоже. Или, похоже? Сантион не любил, когда он чего-то не понимал, а сейчас он мало что понимал и это его откровенно бесило. Да ещё посох в руках девчонки. Он его откровенно нервировал. Ни один эльф до конца не знал, что за силы содержится в древнем артефакте и что будет, если их выпустить на волю.

Дальнейшие размышления эльфа были прерваны появлением советника. Хазеель широко распахнул дверь и пригласил войти того, кто стоял за его спиной.

Какое-то время Сантион вглядывался в пришельца, пока до него не дошло, кто же посетил их скромное жилище.