Чтение онлайн

Телеграмма его взбудоражила – что такого могло случиться, что, спустя столько лет, дочь вдруг проявила признаки жизни и к тому же сама едет к нем у.

Сон, и так уже пару лет как проявляющий все стадии детского каприза, исчез окончательно.

Как себя с ней вести? О чём говорить?

Чтоб хоть как-то приукрасить первый день прибытия, Семён Семёнович решил приготовиться заранее и сначала наведался в кондитерскую, накупив разных сладостей (половину из которых, быстренько попортились на жаре), а затем в женский отдел где, не зная точного размера, купил четыре одинаковых платья разного.

За всю жизнь, ни разу не поднявший на девушку руку, он был просто взбешён, когда Люда рассказала

обо всех подробностях её замужества.

Таких людей надо давить, медленно, жестоко, не чувствуя жалости и угрызения совести.

Но чем же тогда он, потративший себя на служение закону, будет отличаться от этой падали, выродков, недоносков, мрази?

Да ничем.

Ты защитник правопорядка, которому страна доверила нести, в себе, эту огромнейшую ответственность и ты не имеешь права её подвести своими необдуманными поступками. Надо действовать другими методами и средствами. Более грамотно, неожиданно, тонко – так, чтобы изуродовать всё дальнейшее существование недочеловека под именем Пётр Грушко.

Меж тем, сбежавшая от мужа, закончила свою историю и теперь вопросительно смотрела на предполагаемого отца, ожидая его ответа.

И он был довольно странным – «Тебе надо сходить в кино»

«И вдруг что-то щёлкает, всё исчезает, и на экране появляется поезд железной дороги. Он мчится стрелой прямо на вас – берегитесь! Кажется, что вот-вот он ринется во тьму, в которой вы сидите, и превратит вас в рваный мешок кожи, полный измятого мяса и раздробленных костей, и разрушит, превратит в обломки и в пыль этот зал и это здание, где так много вина, женщин, музыки и порока» [39]

Семён Семёнович полюбил это новое, не так давно появившееся, искусство, с того самого момента, когда посмотрел в Киеве «Броненосец Потёмкин» и теперь завёл себе традицию – каждый послепятничный день, по вечерам, ходить в местный кинотеатр «Октябрь». Ему там, как постоянному посетителю (да и как представителю власти) всегда было забронировано пятнадцатое место в седьмом ряду. Вся местная шпана, любившая покричать и похулиганить во время кинопросмотра, срывая этим показ, знала золотое правило – «В любой день, кроме субботы». Поэтому, именно на эти сеансы, билеты раскупались достаточно быстро и заранее.

Кино – друг тишины.

«Успокаивает меня – успокоит и её» – логически решил новоявленный отец, отправляя дочь на зрелище из движущихся, под речь, шумы и музыку, картинок.

А сам, пока она в отъезде, решил приготовить ей ещё один сюрприз, основываясь на немногочисленных совместных воспоминаниях.

Теперь, стоя одетым в одно из купленных платьев, старый участковый слушал, пытаясь не засмеяться, как открывается входная дверь.

Приготовились.

И, в ответ на включенный свет, он, весело крича, выпрыгнул из комнаты.

Это была не она, это были они.

Те двое, личное дело которых, постепенно всё распухало в его домашнем архиве, заведённым больше десяти лет назад и в который попадали все мало-мальски подозрительные личности.

Какого лешего они тут делают?

Переодетый стоял неподвижно, пытаясь понять, что же всё же тут происходит.

У человека, в его богатом арсенале чувств, где главенствует давно устоявшаяся элита из Страха, Радости, Гордости, Эгоизма, Щедрости, Уныния и т. п., есть ещё и другие, рангом пониже. И одно из них, находящееся «где-то побоку» – это Тупизм. Уточняю – не Тупость, а именно Тупизм. И именно он, липучей

жижей заполняя каждый свободный метр/сантиметр/миллиметр кухни дома по адресу Чкаловская тринадцать, расплавлял, до себе подобного состояния, всех троих участников событий.

То, что в данной ситуации разговорами не ограничишься – понимал каждый. То, что же теперь необходимо делать – не понимал никто.

Тишина.

Стоящий справа оказался эмоциональнее и упал в обморок, послужив той самой выбитой затычкой, что, закрывая собой единственное отверстие, препятствует «побегу» содержимого.

Прорвало.

Семён Семёнович, прыгая, бросился в комнату, где у него хранилось табельное оружие (не любил он его, и старался брать в руки, только в случае крайней необходимости, которая, к счастью, почти не предоставлялась), схватил кобуру, попытался открыть, но тут же получил удар в спину и, не удержав равновесие, рухнул на пол. Затем его перевернули и последнее, что успел увидеть любитель «Кино по субботам», это Ивана Александровича Смугланова, садившегося на него сверху, одной рукой придавливающего почти не сопротивляющееся тело, а второй замахивающегося чугунным чайником.

Удар.

Удар.

Удар.

Заползая в дом к участковому, тот, кто уже давно жил внутри его головы, отлично понимал, чем всё может закончиться, но сам Ваня, твёрдо верил, что это всего лишь акт мести и способ поставить зарвавшегося одноногого, на своё место.

Когда же тот «Зарвавшийся» оказался дома, да и ещё одетым в женское платье, то принесённое с собой состояние с чёрной диагональной надписью «Месть», сначала сменилось на «Шок», а затем на «Страх».

Быть может на этом всё и закончилось, ведь обе стороны стали обладателями «Тайны», соответственно находились в безопасности друг от друга, но.… Зря Семён Семёнович попрыгал в комнату, этим самым показав «Слабость».

И гость её почувствовал.

«Паника», ещё мгновение назад, дрожжевым тестом оставленным на солнце, набухала в его груди, теперь же вместе с потом через поры покинула тело, но в отличие от водного раствора солей и органических веществ, не стала терять время, задерживаясь на коже, а моментально улетучилась.

Была, и нет её.

Словно девственность у девушки, ранее тщательно оберегаемой родителями, а ныне переехавшей учиться в другой город, поселившейся в общежитие и впервые почувствовавшей полную, никем не ограниченную «Свободу».

Взамен пришло «Просветление».

Чижик чётко понял, чего он хочет, зачем это ему и как этого добиться.

Дальше – дело техники.

Короткое преследование из кухни в комнату, длительностью в восемь широко-прыгающих шагов, завершилось спиной, ногой и перераспределением кинетической энергии.

Он упал. Жалко так упал, нелепо, раскинув усечённой звёздочкой свои конечности, торчащие из-под совершенно не мужской одёжки.

«А упала она возле двери —Не красиво так, зло умерла» [40]

И разве это тот человек, который совсем недавно, не повышая голоса, не прикладывая ни какого физического усилия/насилия, смог довести двух взрослых парней до слёз?

Нет!

Это слабое, слабое, СЛАБОЕ существо! А от слабости, как от тараканов, надо жестоко избавляться. А то разбежится, расплодится, окрепнет и начнёт уже сомневаться, в том, кто в доме истинный, законный хозяин.