Чтение онлайн

При первом половом акте, неправильный выбор партнёра, может надолго отбить желание, повторять, в ближайшее время, сакральный процесс. Или же вообще обратит его в обыденность.

Необходима хоть одна, хоть маленькая, хоть прозрачная, капелька индивидуальности.

Бывает, капли создают реку…

Шел «Броненосец «Потёмкин»» Сергея Эйзенштейна.

Потрясение было колоссальным!

Быстрые кадры, корабль, море, несправедливость, восстание, огромные толпы людей, лестница, расстрел, коляска, разбитые очки, цветной красный флаг и финальный кадр с «выплывом в зал», помноженные на музыку Эдмунда Майзеля (до Николая Крюкова осталось года три, а до симфоний Дмитрия Шостаковича – почти тридцать), вырвали из смотрящего всё восприятие мира, перевернули и с силой вбили обратно.

Жить, как раньше, уже

было нельзя.

Выходя, из, тогда ещё единственного, зала кинотеатра, Сёма уже твёрдо знал, чему будут посвящены остатки ему отмеренного срока – защите той страны, в создании которой участвовал героически погибший Григорий Вакуленчук, с не менее героическими сотоварищами.

«Так нечего с пьянкой шутить,Её надо колотить,Культурно,Бурно,Пламенно, гневно,Долбить ежедневно,На каждом шагу,Не давать передышки врагу» [30]

И завертелся перемалывающий обличительный механизм, смазывая свои шестерёнки из стенгазет, обсуждений, осуждений, выговоров, объяснительных, школьных собраний, угроз отчисления – маслом стыда, слёз и обещаний.

Общественность регенерировала в один цельный организм (ох, как она это ловко делает, когда в воздухе появляется наэлектризованный запах унижения) и теперь пульсировала заспинными разговорами, косыми взглядами, смехом и указыванием пальцем.

Чижик и Граф Толстой перестали существовать, им, на замену, пришли Плевок (благодаря новоприобретённому умению быстро, хоть и под воздействием алкоголя, падать, не разбирая куда) и Блевотный Граф (не каждый способен так надругаться над памятником привитых, советскому гражданину, идолов).

Подростковая психика всё впитывает как губка, наполняется, темнеет и ждёт удобного момента, когда её выжмут, освобождая влагу гнева.

Пришла пора отомстить.

Поздний вечер.

Двое стояли напротив частного дома под номером тринадцать по улице Чкаловская.

Дома, где уже много лет квартировал Семён Семёнович Жмайло.

Изначально Серёжа был против, но под давлением друга пришлось уступить и согласиться.

План был до идеального прост – сегодня суббота, значит одноногий, по своей традиции ушел в кино. Осталось незаметно забраться в его место обиталища, разгромить всё в клочья и так же незаметно исчезнуть.

Нанесённая обида будет смыта, хоть и не кровью, но не менее эффектным методом!

Перемахнув через невысокий забор, они оказались во дворе. Злая собака, полагающаяся в таких случаях, отсутствовала. Естественно, об этом факте «на руку», они узнали заранее, так что теперь, пригнувшись, чтоб сложенная в длинный ряд поленница скрывала, вторгшихся, от нежелательных глаз, обиженные, уверенным шагом, добрались до веранды. Обследование окон обнаружило, что сегодня им фартило во всю – прямоугольные стёкла сдерживали в рамах лишь тоненькие реечки, прибитые на маленькие гвоздики. Достав небольшой складной ножичек, украденный три года назад у подвыпившего и заснувшего на лавочке соседа сверху, Ваня легко избавился от препятствия, отделяющего их от задуманного.

Граф, в последний раз, сделал слабую попытку отговорить товарища, но она, моментально, была пробита и затоплена айсберговидным блеском в глазах уговариваемого.

«Приходите в мой дом,Мои двери открыты» [31]

Внутри было темно.

Страх и азарт, перемешавшись в коктейль Молотова, готовы были уже разорвать друзей изнутри, раскидав ошмётки неуверенности по всей веранде, но тут, Ваня, со всей дури, налетел на прислонённые к стене лыжи и те, незамедлительно,

с грохотом, свалились на пол.

«На хрена козе баян?»

А одноногому лыжи?

Перетрусивший Серёжа уже перекинул одну ногу через оконную раму, в порыве, резко сжавшего все его внутренние органы, желания, убежать как можно быстрее и дальше, но был схвачен за куртку и втянут обратно. Рот, готовый широко открыться, выпуская выдыхаемый из лёгких воздух, что острыми крючьями тащил за собой, через вибрирующие голосовые складки, зарождающийся крик, моментально был зажат Ваниной грязной ладонью.

Больно зажат.

И это неприятное сенсорное ощущение, растекающееся по щекам, вдавливаемых в зубы, заставило будущего отца Павлика успокоиться и прийти в себя.

Забавно – взрослый вроде парень, из тех, кто «Ты бы пошел с ним в разведку?», а тут.… При первой же опасности…

Дверь, ведущая в сам дом, оббитая старым одеялом, защищающим жилище от «жаркой» зимней уральской температуры.

Ожидаемый скрип отсутствовал, указывая этим на хозяйственность старого участкового. Видно неимение одного, компенсировалось умением других, не растущих из третей.

Значит вид разрушенных, испоганенных, перебитых домашних внутренностей, повлияет на него сильней, чем ожидалось.

А это хорошо. А это так и надо.

«Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя» [32]

Новорождённые Плевок с Блевотным Графом, вошли вовнутрь и оказались на кухне. Точнее они предполагали, что это она, так как вокруг них основательно расположилась темень, заполняя собой всё свободное пространство – так что ни черта не было видно.

Ваня прекрасно понимал, что горящий свет, может вызвать подозрение у соседей, но не передвигаться же так на ощупь и дальше.

Пошарив рукой по стене у дверного косяка, он быстро обнаружил выключатель старого образца поворотного типа. Зажав черный пластмассовый тумблер тремя пальцами – повернул.

Лампа накаливания в сорок ватт осветила своим тусклым светом печку, недавно обмазанную глиняным раствором, железную кастрюлю, стоящую на варочной камере и с торчащей из неё поварёшкой, что указывала на жидкое содержимое, стол, плотный, добротный, но ни чем не покрытый, небольшой чугунный чайник, две табуретки, шкаф, хранящий немногочисленную кухонную утварь, висящий на стене в тяжелой раме под стеклом фотопортрет Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, который шесть лет назад, впервые, в истории страны, сделал предновогоднее обращение к советскому народу от имени руководства СССР, разросшийся в пластмассовом горшке алоэ, именуемый в простонародье «Столетник», со срезанными, в нижней части ствола, листьями, использованных по известному назначению и… участкового Семён Семёновича Жмайло, ловко, с криком «Зустрічайте головну красуню!», выпрыгнувшего на своей одной ноге из соседней комнаты, одетого в женское платье, с огромным количеством неумело нанесённой косметики на лице, да ярко красным бантом, вплетённым в редкие седые волосы.

Такого поворота сюжета, не ожидал ни один из участников событий.

Трёх секундная пауза в тишине, была нарушена звуком удара костлявого тела об деревянный пол.

Серёжа рухнул в обморок.

Этим был дан сигнал к действию – один, запрыгал обратно в комнату, второй ломанул за ним, схватив по дороге первое, что попалось под руку (а попался, как назло, чугунный чайник), третий так и остался лежать без сознания, рискуя пропустить всё самое интересное.

Так, на окраине небольшого уральского городка, разыгрался первый акт комедии положений, достойной для экранизации ранним Бастером Китоном, периода коротких немых «двухчастёвок», десятых, начала двадцатых годов, включающей в себя переодевание, падение, погоню, одноногую буффонаду, гротескные лица, замечательные естественные декорации и бытовые вещи, принимающие непосредственное участие в действии.