Щупальца спрута
Шрифт:
Когда все было закончено и они оба оделись, полковник Зубриков сказал:
– Сейчас иди в барак. И смотри, никому ни слова, – приложил он палец к губам девушки, ласково погладив ее по черным как смоль, густым волосам. Все-таки, у этого Мордовцева отменный вкус на баб. Такую кралю отхватил. Трахается как надо. И не окажись она здесь, вряд ли бы изменила ему с таким как Зубриков. Но теперь… теперь полковник Зубриков может иметь ее когда захочет и сколько хочет.
– Иди. Скажи дежурному, чтобы отвел тебя в столовую. Поешь чего захочешь, – сказал он девушке, проводив ее до двери своего кабинета.
Все это было вечером, и заключенные уже давно сидели в своих бараках. И в административном здании никого не было,
Зубриков вошел к нему в кабинет с бутылкой коньяка.
Марат убрал с тумбочки ноги.
– Что это вы, Александр Васильевич принесли? У меня этого добра навалом, – он открыл дверцу шкафа, показывая коробку со спиртным, в которой не хватало пару бутылок.
Полковник сел за стол.
– Э, нет. Сначала мы выпьем мой. А потом начнем твой, – сказал Зубриков с улыбкой, откупоривая бутылку.
Марат достал два стакана. Несколько апельсинов и коробку дорогих шоколадных конфет.
Они выпили по стакану, закусили дольками апельсинов, и только тогда Марат не вытерпел. Спросил:
– Ну как? – Он был в курсе того дела, которое задумал Зубриков. Так сложилось, что Зубрикова с Маратом сближала не только чисто человеческая дружба, если таковая вообще есть, но и кой, какие темные делишки. А уж об исполнительности начальника оперативной части, можно было говорить отдельно и много. Одним словом, Зубриков решил, что на Марата положиться можно и рассказал ему о своем плане, который состоял из двух пунктов. Первый пункт, это вернуть господину Мордовцеву его бабу. И второй, через нее узнать, где миллионер, прячет свои денежки. А что таковые у него имеются, ни Зубриков, ни опер Марат не сомневались. И прежде чем взяться за реализацию этого дела майор Марат через своих знакомых в Москве, собрал о Мордовцеве кой, какую информацию, которую и передал Зубрикову.
Надо заметить, что друзья Марата постарались на славу, выяснив о Мордовцеве довольно многое. Особенно Зубрикова с Маратом заинтересовала черная бухгалтерия. В ней было все. Сумма, которую глава финансовой пирамиды собрал с доверчивых граждан. Тут же были расходы на зарплату сотрудников и приобретение и использование техники. Но это уже имело второстепенное значение. В отдельной графе стояли суммы потраченные на взятки необходимым чиновникам и, выплаты вкладчикам. На это ушло совсем немного. И совсем уж смехотворным, выглядел остаток средств в кассе на момент ареста господина Мордовцева. И никто потом, включая и самого Мордовцева, не сумел ответить, куда исчезла астрономическая сумма со всех счетов пирамиды. Были люди, которые приезжали в банки, снимали деньги, но потом как не странно, многие из них внезапно умирали, а кто-то исчезал, да так, что у милиции не хватало сил и средств разыскать их. А вот организатор этой всей махинации – Сергей Валентинович Мордовцев был жив и здоров. Но на все вопросы следователей он только разводил руками, уверяя всех, что сам стал жертвой, еще более ловких мошенников наделенных властью.
В конце концов, разбирательство по этому делу всем надоело. И когда поднявшийся в средствах массовой информации ажиотаж утих, Мордовцева решили отпустить. Но отпустить без наказания, это выглядело бы уж слишком, поэтому судьи сошлись на небольшом сроке в три года тюрьмы, добрую половину из которого Мордовцев уже отсидел во время следствия.
Полковник Зубриков был далеко не глупцом, и перебирая копии документов добытые Маратом, быстро разобрался что к чему и понял, что докопаться до спрятанных денег Мордовцева можно, если бы его секретарша взялась им помочь.
– Но если, эта сука распустит перед Мордовцевым нюни, тогда наши с тобой головы слетят с плеч, – сказал Зубриков
Марату, когда они уже приканчивали бутылку коньяка. – У нее к нему видишь ли чувства. А если баба расчувствуется, жди беды. Сомневаюсь я в ней чего-то. Не распустила бы язык.– Вполне такое может быть, – согласился Марат и добавил: – Сиделки, с которыми я разговаривал, об ней отзываются как о хорошей болтушке. Много треплется. За что уже получала от зечек. Любит побахвалиться. И вообще, по-моему, она набитая дура.
– Есть немного. Все красивые бабы дуры, – сказал Зубриков.
Марат молчал, попыхивая сигаретой, ожидая, что на все это предложит Зубриков. Но полковнику видно было нечего предложить. И тогда предложил Марат.
– А что если нам ее заменить? – вдруг сказал он.
– Заменить? – Зубриков призадумался, старательно обмозговывал сказанное майором. Всегда считал Марата далеко не глупым человеком. Но сейчас он предложил такое. Тут было над чем подумать.
Марат утвердительно кивнул.
– Вот вы, Александр Васильевич сказали, что все красивые бабы дуры. А я тут недавно с одной беседовал…
Зубриков так взглянул на своего помощника, что Марат тут же поспешил заверить полковника:
– Да, нет. Никакого интима. Это действительно была всего лишь беседа. К тому же она только что родила. Ещё в родильном блоке находится.
Беременные зечки содержались отдельно от остальных. В отдельном бараке. Он располагался поближе к медчасти и яслям, в которых содержались родившиеся в колонии детишки.
Зубриков догадался, кого имел в виду Марат. Но все-таки, решил уточнить.
– Ты говоришь о Багровой? – спросил полковник, подавляя икоту. В последнее время от чрезмерного перепития у Зубрикова стали нелады с желудком и полковник даже хотел ехать в Москву, чтобы лечь в госпиталь.
Марат кивнул.
– О ней. Проницательный вы человек, Александр Васильевич.
Полковник Зубриков посмотрел на Марата с хитрецой. Хотя зечка Багрова и в самом деле была хороша собой. Стройная, с хорошей фигурой и внешними данными, она занимала первые места на конкурсах красоты. Сначала тут у них в колонии. От скуки ради зечки упросили Зубрикова провести такой конкурс. Полковник согласился, ещё не догадываясь, что из этого получится. Вдруг начальству не понравится, тогда и по шапке получить можно.
Девушки сами и костюмы для себя пошили. Прически сделали такие, что любой стилист позавидует. Прямо не колония, а дом моделей. Зубриков пригласил на этот конкурс районное начальство. Журналистов из областной газеты. Дело-то новое. Доселе никто и слышать не слыхивал о подобных конкурсах в колонии.
Об этом стали писать в газетах. Начальство похвалило Зубрикова за смекалку. Первое место тогда заняла Наталья Багрова. А второе – любовница Мордовцева. Потом дальше больше. Начальство уже решило провести такой конкурс на уровне области среди других колоний. И опять Багрова заняла лидирующее место. Хотя для самого Зубрикова, кроме хлопот, это ничего не принесло. Зечек на эти проклятущие конкурсы надо было привезти, и потом отвезти назад. Да и вообще: газетчики зачастили к ним в исправительное учреждение, а следом за ними и проверяющие стали наведываться, и все интересуются бытом заключенных, словно они сюда прибыли не наказание отбывать, а на отдых по туристической путевке.
– Срок у нее немалый – девять лет. Опять же ребенка родила. Я думаю, ей есть за что стараться, – намекнул Марат о последствиях в случаи, если Багрова откажется.
Зубриков призадумался еще больше.
– Всё конечно, так. И баба она красивая, слов нет. Но что делать, если этот Мордовцев её не подпустит к себе на пушечный выстрел? – засомневался полковник.
– Конечно, не подпустит, – согласился Марат.
– Тогда какой смысл? – возмутился Зубриков, отвинчивая пробку с другой бутылки и разливая ее содержимое по стаканам.