Сачлы (Книга 3)
Шрифт:
– Вот и Умудлу!
– сказал Хосров.- Считайте, Рухсара, мы проделали десять километров, то есть треть пути.- Он поднес к лицу руку с часами.
– Сколько мы уже идем?
– полюбопытствовала девушка.
– Сейчас - половина второго. Мы вышли из города около одиннадцати. Вот считайте...
– Значит, мы в пути два с половиной часа,- подытожила Рухсара.- Время бежит незаметно.
– Так всегда, пока путник не устал,- объяснил молодой человек.- А когда устанет, время ползет, как черепаха.
– Нам нельзя уставать! Нас ждут...
– Идем неплохо,- заметил Хосров.- Как бойцы в походе!.. К нашему
Они вошли в деревню, которая расположилась по обеим сторонам неглубокой лощины, защищенная со всех сторон от ветра густыми рядами деревьев и зарослями орешника. Очевидно, когда-то вокруг деревни был густой лес.
Деревня спала. Молодые люди не заметили ни одного светящегося окна. Изредка из-за заборов доносилось ворчание собак.
Они пошли по деревянному мосточку. Улица начала карабкаться по косогору, и вскоре дома остались позади.
Выйдя из лощины на бугор и очутившись на уютной, залитой лунным светом полянке, примыкавшей своей правой стороной к каменной горе, молодые люди услышали журчание воды. Это был родник, бивший из расщелины скалы.
– Здесь мы немного передохнем!
– объявил Хосров решительным тоном, исключающим всякие возражения.- А заодно выясним, что за воду пьют жители Умудлу? Чья вкуснее - наша или ихняя?
Рухсара не стала протестовать.
Хосров снял с Сакила хурджун, вынул из него чемоданчик Рухсары. Хурджун свернул вчетверо и постелил на плоский камень у самого родника. Сказал шутливо:
– Вот ваше кресло, Рухсара!
– Спасибо, Хосров!
– Девушка присела.
Он устроился напротив на камне.
Луна, двигаясь по дуге в южной части небосклона, уже поднялась довольно высоко и светила им прямо в глаза. Они хорошо видели лица друг друга.
Напились. Вода им понравилась.
Рухсара нарушила молчание:
– Вот вы, Хосров, говорили про мечту и натуру человека... Вы сказали примерно так: мечта, и не одна, вмещается в натуру человека, но одна-единственная мечта не способна вместить в себя всего человека с его сложной душой.
– Да, я это сказал,- подтвердил молодой человек.- А что? Может, вы не согласны со мной, Рухсара?
– Нет, почему же, согласна... Это очень правильная и интересная мысль. Я не собираюсь ее оспаривать. Я - о другом. Когда вы сказали так, мне вдруг вспомнились знаменитые строки нашего поэта Насими... К сожалению, я не помню их доподлинно, не могу процитировать. В них тоже говорится о сложности человеческой натуры.
Хосров улыбнулся, закивал головой:
– Да, я знаю, какие строки вы имеете в виду, Рухсара. Мой дед Чираг большой знаток поэзии, любит Физули, Вагифа, Сеид-Азима Ширвани, Хюсейна Джавида, Сабира и конечно же Насими. Строки, которые вам вспомнились, я знаю наизусть с детства, дед их часто любил повторять. И сейчас повторяет. Их даже моя бабушка знает. Да что бабушка - все наше селение Ахмедли. Старики любят заглянуть к деду, он им часто читает что-нибудь вслух. Возможно, Рухсара, именно эти мудрые слова Насими когда-то подсказали мне мысль о величии и неизмеримости человеческой
души.– Прочтите мне эти строки, Хосров,- тихо попросила Рухсара.- Но после них ничего не говорите. Помолчим немного, насладимся их ароматом! Подумаем о них. Договорились, Хосров? Ну, скажите же их!
Выдержав паузу, молодой человек произнес негромко:
Два мира во мне уместятся - Никак в одном не умещусь!..
Они снова помолчали.
– Вы любите книги, Хосров?
– спросила Рухсара.
– Очень. Это моя первейшая страсть! Как я уже сказал вам, мой дед Чираг большой любитель стихов и вообще книг. Он и меня с детства пристрастил к этому. Хотя вкусы у нас с дедом разные. Его любимцы в поэзии - Ширвани и Сабир. Он читает сборник стихов Сабира "Хопхоп-намэ" почти ежедневно, хотя мог бы, мне кажется, и не открывать его. По-моему, дед знает всего Сабира наизусть.
– А кто ваш любимец среди поэтов?
– поинтересовалась девушка.
Подумав немного, Хосров ответил:
– Я люблю многих, Рухсара. Но мой самый любимый поэт- это, пожалуй, Хюсейн Джавид.
– Я тоже очень люблю Джавида,- призналась Рухсара.- Согласитесь, Хосров, приятно думать и знать, что у нас, у нашего народа есть такие поэты, как он!
– Да, и как Хагани!.. И как Вагиф!
– подхватил Хосров.
– И как Сабир! Как Физули! Как Сеид-Азим Ширвани! Как Насими!
– докончила Рухсара.
– А вы знакомы с русскими поэтами, Рухсара?
– полюбопытствовал вдруг Хосров.
– Да, конечно. В школе мы многих проходили... У меня есть свои любимцы. А вы, Хосров, знаете русскую поэзию? Кстати, в какой степени вы владеете русским языком?
– Три года в армии я жил среди русских. Это вам все должно объяснить. В первое время, когда я разговаривал, мои товарищи посмеивались надо мной. Школьных знаний русского языка оказалось явно недостаточно. Но через полгода я уже читал книги по-русски. У нас на погранзаставе была неплохая библиотека. Читал я много. Прочел Толстого, Гоголя, Чехова, Бальзака, Диккенса, Золя. За три года я проглотил уйму книг. И конечно же читал русских поэтов.
– Кто же вам из них больше всего пришелся по душе?
– Прежде всего - Пушкин и Лермонтов,- ответил Хосров, не задумываясь.- И еще - Александр Блок...
Он тихо продекламировал:
О доблести, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Передо мной стояло на столе...
Рухсара сказала:
– Приятно, что Пушкин и Лермонтов очень любили наш Кавказ. Не правда ли, Хосров? У них столько прекрасных стихов, посвященных Кавказу!
Вместо ответа он снова начал негромко декламировать:
На холмах Грузии лежит ночная мгла,
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко,
Печаль моя светла,
Печаль моя полна тобою...
– Да ведь это мое самое любимое стихотворение!
– воскликнула Рухсара.- Вы что, Хосров, умеете угадывать мысли других?
Он пожал плечами, усмехнулся:
– Не знаю, Рухсара. До сих пор не замечал за собой такой способности. Наверное, все гораздо проще - наши вкусы совпадают, Рухсара! Да это и не удивительно: у нас с вами одна родина, за плечами - одна школа, мы с вами люди примерно одного поколения... Исходя из этого - наши вкусы и взгляды на жизнь должны совпадать.