Сачлы (Книга 3)
Шрифт:
У него были строгие, спокойные черты лица, пышные темно-каштановые волосы, черные как смоль брови; прямой нос с резко очерченными ноздрями; глаза серые, большие, широко поставленные, рот - крупный, четкий; мужественный подбородок с ложбинкой посредине. Он был бледнолиц, высок ростом и статен.
Женщины городка говорили между собой:
– Счастливая будет та девушка, которую Хосров полюбит и возьмет в жены... Редкой красоты парень!.. И добрый, умный - золотой характер!
Женщины у источника досаждали Фирюзе.
– Женить надо твоего молодца!.. Зря пропадает мужская красота и сила!..сокрушалась одна. Другая подхватывала:
– Нехорошо!.. Ах, как
Вмешивалась третья:
– Посмотри, Фирюза: разве мало у нас в городе красивых девушек из хороших семей?.. У меня у самой две дочери... А не нравятся городские - возьми невестку из деревни. Любая пойдет! Полетит на крыльях!
Другая советовала:
– Сама не можешь найти невесту сыну - нам скажи, нас попроси, ай, Фирюза!.. Выберем самую достойную - и лицом пригожа будет, и хозяйка хорошая в доме, и тебя будет уважать и любить... Найдем такую, у которой в роду и по отцу, и по матери до седьмого колена не было ни припадочных, ни слабоумных!.. Найдем такую, что сразу, нарожает тебе внучат - одних мальчиков, а уж пятой или там седьмой родит дочку - себе и тебе помощницу!..
Фирюза вздыхала, жаловалась женщинам:
– Сама об этом мечтаю, дорогие! Не раз говорила ему... Да разве нынешние дети слушаются своих родителей?.. Недавно разговаривала с ним... Хосров, говорю, сыночек, давай подыщу для тебя пригожую невесту!.. Слава аллаху, двадцать два тебе уже минуло!.. Пора обзавестись своей семьей... И работаешь ты на хорошей работе, и люди тебя уважают.... Самая красивая девушка в районе посчитает за честь породниться с нами... Как-никак мы - ахмедлинцы!.. Да и парень ты видный - высокий, крепкого здоровья... А он, Хосров, мне в ответ: я, говорит, мама, женюсь только на той, которую люблю... Есть, говорит, такая девушка... Да только она, говорит, мама, меня не любит...
Женщины переглядывались, делали большие глаза, качали головами:
– Кто же она такая, ай, Фирюза?..
– Имя-то ее он назвал тебе?
– Да неужто в нашем городе есть дура, которая отворачивается от такого красавца джигита?! Ведь в твоем сынке, Фирюза, без малого два метра росту!.. На днях встретила его на улице, честное слово - глаз не могла оторвать.
– Кто же она - эта недотрога? Не догадываешься, ай, Фирюза?
– Не знаю, не знаю...- пожимала плечами мать и опускала глаза.- Не догадываюсь... Не говорит он мне, таится... Весь в отца своего... Покойный Али-Искендер, да упокоит аллах его душу, тоже был скрытный человек, дома все больше молчал...- Сделав паузу, Фирюза добавляла: - Недаром говорят: настоящий мужчина в деле - скор, на слова - ленив.
Фирюза не была искренна до конца с товарками. Скрывала правду от досужих, болтливых женщин. Она не только догадывалась- совершенно точно знала, кто была мечтой ее сына, в кого он был влюблен.
Часто во сне Хосров произносил имя этой девушки. Мать услышала его вскоре после приезда в их город юной фельдшерицы из Баку Рухсары Алиевой - Сачлы.
В любви юного человека бывает пора, когда важно только одно - то, что существует она.
Она может быть женой другого, любить другого, рожать другому детей. Она может не знать, не замечать тебя, это неважно!
Главное - она есть, она живет на свете! И ты изредка ее видишь... Впрочем, это последнее не так уж важно. Ты увидел ее однажды - и с того момента ты с ней не расстаешься, она словно вошла в тебя, растворилась в твоей плоти. Она об этом и не догадывается. Ты
можешь не видеть ее днями - и все-таки невозможно находиться к тебе еще ближе, чем она. Она - в тебе!Да, есть такая волшебная, ни с чем не сравнимая на свете пора в любви молодых. Название ей влюбленность.
Когда молодой человек просто счастлив в своей судьбе - это хорошо. Ощущение счастья - вообще приятное чувство. Но влюбленность юных - по силе и своеобразию ощущения - выше счастья, она - тоньше, нежнее. Она - как прекрасное безумие...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Час назад из-за горной гряды на востоке поднялась чуть ущербная луна, похожая на надрезанный лимон. Залила спящий город и горы вокруг тусклым, призрачным светом.
Ночь была безветренная, сравнительно теплая, и все-таки хорошо, что Хосров догадался, пока одевалась Рухсара, разбуженная им, забежать к себе домой и захватить овчинную безрукавку матери.
"В горах будет холодно, особенно под утро...- рассудил Хосров; это он, горец, знал по личному опыту.- Рухсара может замерзнуть..."
Утра для этого ждать не пришлось. Едва они, выйдя из городка и спустившись по крутой, извилистой дороге, очутились в широкой долине реки Акеры, Рухсара начала зябнуть.
– Холодно!
– призналась она своему провожатому, который безмолвно шел рядом с ней.- Надо было мне надеть под пальто шерстяную кофточку. Как я не сообразила?!
Хосров остановился, достал из хурджуна, притороченного к седлу лошади, которую он вел в поводу, овчинную безрукавку и молча протянул девушке.
Рухсара на миг растерялась, но безрукавку взяла. Для нее были неожиданными внимание и заботливость ее серьезного спутника. Безрукавка оказалась ей в самую пору, плотно облегла ее худенькую фигурку поверх демисезонного пальто.
И сразу же ей стало тепло и уютно. И даже захотелось заговорить с этим спокойным, сдержанным молодым человеком, который, хоть и был немного скован, смущался ее (Рухсара это угадывала каким-то внутренним чувством), однако держал себя с большим достоинством.
Они все еще продолжали стоять на дороге, освещенной луной. Сакил изредка пофыркивал, тянулся мордой к траве на обочине.
– Это ваша безрукавка, Хосров?
– спросила простодушно Рухсара, вскинув глаза на своего провожатого, которому она едва доставала головой до подбородка, и тут же сама поняла нелепость вопроса; она словно впервые увидела мощный торс этого человека, в ладной гимнастерке, с ремнем наискось через грудь, с коротким карабином за спиной.
Хосров сверху вниз смотрел ей в лицо серьезным, немного грустным взглядом, медленно покачал головой:
– Нет, Рухсара, безрукавка не моя. Она - мамина.- Хосров вдруг весело, по-мальчишески рассмеялся: - Да разве эта штука налезет на меня?.. Она впору ребенку!
Рухсара тоже заулыбалась. Однако была смущена. Сказала тихо, чтобы хоть что-то сказать:
– Как же она тогда оказалась у вас в хурджупе?
– Я взял ее для вас,- просто ответил молодой человек.- Знал, что в горах будет прохладно.- И, протянув руку, сказал:- Давайте, Рухсара, ваш чемоданчик, пусть Сакил помогает нам, потрудится.- Девушка молча повиновалась, а Хосров, укладывая чемоданчик в хурджун, продолжал: - Конь идет за нами и, наверное, удивляется, думает: почему это они, странные люди, не сядут на меня?
– Он ласково похлопал Сакила по шее: - Верно, дружище, удивляешься?
– Помолчав, добавил шутливо: - Ничего, погоди, придет и твой час - сядем на тебя!.. А пока, Сакил, наслаждайся природой, любуйся лунной ночью,. дыши горным воздухом!.. Тебе это тоже полезно, как всякому живому существу!