Сачлы (Книга 3)
Шрифт:
"Интересно,- думал Али-Иса,- почему она приглашает в гости Рухсару с матерью - из-за Гюлюш или из-за разговоров по поводу женитьбы Демирова на Рухсаре?"
Они вышли во двор.
– Так правильно я решила, дядюшка Али-Иса?
– вопрошала Афруз-баджи.Скажи, правильно?
– Конечно, правильно, племянница,- рассудил Али-Иса.- Они - люди городские, умные... Приехали к нам, живут среди нас... Нехорошо, если мы не отнесемся к ним по-человечески.... Что они подумают, что скажут о нас? Гость ашуг: что видит, о том и поет!
– Верные
– Согласен с тобой, Афруз-баджи! А что такое душевность?.. Душевность это хороший обед, вкусный плов, в масле зажаренная курочка!.. Ведь от сухих слов "да буду я твоей жертвой" проку никому нет на этом свете!..
Афруз-баджи протянула старику два ведра:
– А поэтому быстренько принеси воды, Али-Иса! Срочно нужен кипяток!.. Затем надо общипать курицу, перебрать рис для плова...
– Я так и думал, что ты решила приготовить плов,- ответил старик, принимая ведра.
– Иначе и не может быть! Без плова - стыдно! Приправу хочу сделать с каштанами, черносливом и изюмом, чтобы все было как надо!..
Али-Иса поддакивал:
– Ты права, племянница! Плов должен быть настоящим... Плов - это плов!.. А то ведь некоторые делают не плов, а кашу... Стыд и срам! Можно ли угощать уважаемых людей кашей?!
Афруз-баджи показала пальцем на ведра:
– Мне нужна вода, а не слова. А потом возьмешь зембиль и на базар!.. Надо кое-что купить...
Али-Иса поставил ведра на землю и опять приложил правую руку к глазам:
– Все исполню, как велишь! Ни о чем не беспокойся, племянница, все куплю, все принесу!..
К полудню Афруз-баджи управилась с обедом. Накрыла на стол. Сама принарядилась, одела Мамиша и Гюлюш. Вместе с детьми пошла в здравотдел.
Во дворе больницы она заметила Гюлейшу и Ханум Балад-жаеву: приятельницы, стоя у зеленой беседки - творения рук Али-Исы, разговаривали о чем-то. Афруз-баджи, сделав вид, будто не замечает их, прошла прямо к крыльцу флигелька, в котором жили Рухсара с матерью. Дверь была приоткрыта, Афруз-баджи заглянула в комнату, поздоровалась с Нанагыз:
– Добрый день, тетушка!
– Здравствуй, доченька!
– ответила приветливо Нанагыз.- Входи, пожалуйста!
Рухсара подошла, поздоровалась с гостьей за руку, расцеловала Мамиша и Гюлюш. Сердечная Афруз-баджи была весьма тронута вниманием к ее чадам. Подтолкнула Гюлюш к Рух-саре:
– Это твоя дочь, ты спасла ее, ай, доктор-баджи!
Рухсара, присев на корточки, осмотрела руки, личико девочки. Улыбнулась удовлетворенно:
– Ни следа не осталось. Я очень рада!
Афруз-баджи сурово взглянула на Мамиша:
– А все он!.. Проказник!.. Опрокинул самовар на бедную девочку!..
Рухсара вступилась за мальчугана:
– Не ругайте Мамиша, дорогая Афруз-баджи! Он никогда больше подобного не сделает.
Нанагыз умиленно и в то же время с грустью смотрела на детей, вздохнула:
– Да хранит их аллах, красивые
дети у тебя, дочь моя Афруз!.. Как там мой Асланчик?! Ведь ему в этом году надо в школу идти!..– О ком ты говоришь, тетушка?
– спросила Афруз-баджи.- Кто такой Асланчик?
– Сынок мой, этой весной ему восемь лет исполнилось... Ждет нас с Рухсарой в Баку... И доченьки мои ждут - Ситара и Мехпара... Нам давно бы надо уехать отсюда, да вот Рухсара заупрямилась, не хочет...
– Не надо вам никуда уезжать! Не надо, не надо!
– быстро-быстро заговорила Афруз-баджи. Умолкнув на мгновение, доба--вила многозначительно: - Как можно уезжать накануне свершения добрых дел?!
Нанагыз не знала, как истолковать последние слова гостьи. Впрочем, она не придала им особого значения.
Мать и дочь не смогли устоять перед натиском гостеприимной Афруз-баджи.
Когда они, впятером, выходили из ворот больницы, Гюлейша с завистью смотрела им вслед.
– Ты видишь, ты видишь?
– шептала она своей приятельнице.- Ты видишь, что происходит?!
– Разумеется, вижу,- мрачно ответила Ханум Баладжае-ва.- Все вижу и все понимаю... Эту Сачлы уже начали нарасхват приглашать в гости...
– Знаменитый доктор Сачлы!..- съязвила Гюлейша.- Но люди-то, люди-то каковы!.. Дальновидные!.. Эта Афруз-баджи - хитрая лиса, заранее заботится о том, чтобы сель не затопил ее огорода!..
– Афруз выбрала момент!..- подтвердила Ханум Баладжае-ва.- Ведь раньше она не приглашала в гости эту Сачлы!..
– Нас они даже не замечают!..- скривила губы Гюлейша.- Мы для них будто и не существуем!..
– Разве слон заметит муравья?!
– обидчиво протянула Ханум Баладжаева.
– А мать-то нашей кралечки, нашей Сачлы, тоже хороша!.. Настырная особа!.. Приехала - уладила все дела своей дочери и хочет теперь сделать ее первой среди женщин в нашем районе!.. Прикидывается простушкой, а сама исподтишка вон какие дела обделывает!.. Знаем мы таких, видали!..
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Демиров, расхаживая в задумчивости взад-вперед по кабинету, глянул в окно и увидел старого доктора Везирзаде, который слезал с низкорослой, понурой лошадки. Вместо седла на хребте лошади лежал пестрый тюфячок. Стоявший рядом Али-Иса помог Ибрагим-беку спешиться.
"Приехал-таки, не усидел в деревне!
– обрадовался Демиров.- Надо во что бы то ни стало уговорить его возглавить нашу больницу. Только такой опытный, деятельный врач может навести там порядок!.."
Он вызвал Сары, поручил:
– Выйди, попроси доктора, пусть заглянет ко мне сюда, когда освободится. Скажи: я очень хочу видеть его. Будь со стариком повежливее.
– Понимаю, товарищ Демиров!
Сары вышел из кабинета и стрелой помчался на улицу, дабы выполнить поручение секретаря. Приблизившись к Ибрагим-беку, вежливо поклонился:
– Здравствуйте, доктор!
Везирзаде тотчас узнал старого знакомого:
– А, Сары!.. Здравствуй, здравствуй!.. Как поживаешь, сынок?.. Как дела, как успехи?