Чтение онлайн

– Не может этого быть, не верю, - актерствовал Субханвердизаде. Наверное, он пошутил... Неужели Таир позволил себе насмехаться над всеми почитаемым человеком?

"Надо непременно натравить этого спесивого петуха на Демирова, - думал Гашем Субханвердизаде.
– Вот и благоприятный случай, нельзя его упускать. Сейчас любой скандал в районе мне на руку. Мутить, мутить воду!.. В мутной воде, давно известно, легче ловить рыбу... Надо отвлечь внимание всех, особенно Демирова, от событий последних дней... В мутной воде можно поставить сеть - и никто не заметит... Как это говорится? На войне как на войне!.. Врага надо уничтожать и камнем, и пулей, и зубами, и словом!..

И даже бусинкой!.. Сегодня это бусинка - завтра пуля!".

– Послушай, дорогой, - обратился он опять к Нейматуллаеву, - а что Таир хотел сказать, упомянув про эту бусинку от сглаза? В чем дело?..

– Я думаю, кличку хочет дать человеку, - ответил Бесират, отлично поняв и одобрив в душе замысел Субханвердизаде.
– Ведь у Худакерема нет никакого прозвища, все его так уважают! А Таир решил: дадим ему прозвище.

– Какое прозвище?

– Ну, как у многих. Знаешь, как у нас? Кто-нибудь скажет: пусть такой-то повесит себе на шею бусинку от сглаза... Хй-хи-хи!.. А потом все начинают: вон бусинка идет!.. Вон бусинка остановилась!.. Бусинка сказала!.. Бусинка то, бусинка се!.. Ясно?.. Словом, был человеком, а стал бусинкой.

Глаза Субханвердизаде изобразили изумление:

– Да как это можно?! Превратить знаменитого человека, эту великую гору, в какое-то женское ожерелье?! Можно ли такое допустить?! Это же безобразие!

– Смысл, Гашем, конечно, тебе ясен, - вставил Нейматуллаев.
– Ты понял, да?.. Этим Таир как бы хочет сказать: я тебя, Худакерем, ни во что не ставлю!.. Ясно?.. Ведь так, а?

Субханвердизаде покосился на Мешинова. Тот сидел мрачный, насупив брови.

– А может, Таир и не говорил ничего...
– нарочно мягко проворковал Субханвердизаде, будто бы желая утешить Худакерема; он был уверен, что его тон и слова произведут совсем обратное действие.
– Дорогой, не принимай близко к сердцу. Не придирайся ты к его словам, будь выше. Ведь мы знаем тебя. Ты Худакерем! Наш Мешинов! Плюнь!.. Оставь!.. Не обращай внимания, дорогой! Я просто поражен... Какая бусинка?.. Какое ожерелье?.. Что за чертовщина?! Плюнь, плюнь!.. Что тебе?.. Честное слово, выбрось из головы. Не думай ни о чем. Не придавай значения. Плюнь!..

– Нет, Гашем, я не могу оставить этого так.

– Конечно, с другой стороны, и оставить это так, без последствий, вроде бы нельзя. Не знаю, что и делать... Говорят: плюнешь вверх - усы, плюнешь вниз борода. И все-таки мой совет - плюнь, да! Не обращай внимания.

– Нет, не могу. Я не такой, Гашем. Я не могу проглотить эту ядовитую отраву... Выпить добровольно стакан яду?! Нет!.. Я капельки ядовитой не возьму в рот. А ты - плюнь!.. Моя честь - без единого пятнышка, я смело, открыто смотрю людям в глаза... Мне бояться нечего, я не сделал ничего такого, что могло бы бросить тень на меня... Я не какой-нибудь ворюга торгаш, я революционер!.. Разве ты не знаешь, что я работал под этими полами, а не на них!.. Я - подпольщик!

– Разумеется, мы все это знаем, - поддакнул Гашем Субханвердизаде.
– Ты революционер! Народ знает тебя.

– Но я, Гашем, не могу допустить, чтобы кто-то потешался надо мной... Я не допущу, чтобы из меня сделали посмешище. Не быть этому!.. Я - это я!..

– Верно. Но на этот раз ты должен махнуть рукой. Выбрось из головы, прошу тебя, Худуш, милый!

– Ни за что! Никогда! Почему это я должен махнуть рукой, товарищ исполком?! Я хоть и не имею большого поста, но ведь я проливал свою кровь!.. Мешинов хлопнул ладонью по голенищу сапога, воскликнул: - Сними это!.. Взгляни на мои израненные ноги!..

– В этом отношении ты прав, -

кивнул головой Субханвердизаде.

– Я прав во всех отношениях, Гащем!

Лицо Мешинова сделалось темным, как уголь. Казалось, он вот-вот разрыдается. Субханвердизаде, чувствуя его состояние, участливо положил руку на его плечо:

– Успокойся, прошу тебя, Худуш. Ты ведь не ребенок. Ты - наша гордость, наша гора!.. Можно ли каждую ерунду принимать так близко к сердцу?.. Возьми себя в руки.

– Нет!
– Мешинов ударил кулаком по столу, отчего карандаши и ручки полетели во все стороны.
– Раздавлю!
– крикнул он.
– Раздавлю, как воск, вот этой рукой!..

– Ты имеешь право. Нейматуллаев закивал головой:

– Имеешь, имеешь. Не все же такие, как я. Имеешь полное право... Ты - это ты, Худакерем!

– Да, я - это не ты, Бесират!.. Я - не завтяаг, я - не жулик!.. Я - это я!
– Он с силой ударил себя кулаком по груди: - Я - Худакерем!.. Ясно вам?!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Вечером Тель-Аскер сидел перед коммутатором у себя на телефонной станции. Перед ним лежала раскрытая книга. Он читал ее вслух, вполголоса. Потом вдруг начинал дремать, клевал носом. Просыпался - вновь принимался бормотать, заглядывая в книжку, пока новый приступ дремоты не смыкал его веки.

С недавних пор Аскер начал выступать на самодеятельной сцене, в местном клубе. На этот раз ему удалось "с боем вырвать" у руководителя драмкружка роль Сервера в пьесе Узеира Гаджибекова "Не та - так эта". И вот уже более десяти дней он, с трудом осиливая текст, пыхтя и отдуваясь, заучивал роль. Ему очень хотелось предстать перед девушками городка в облике столичного пригожего студента. "Пусть полюбуются на меня, Аскера - Сервера!" - мечтал он.

Борясь с дремотой, он, как говорится, брал горлом главного персонажа пьесы, купца Мешали Ибада, вопрошал с вызовом:

– Как звать твоего отца?! Имя твоего отца?! Неожиданно Аскер услышал:

– Имя моего отца? Зачем тебе?

Он вздрогнул, вскочил со стула. Книжка упала на пол. Он повернул голову и увидел на пороге Худакерема Мешинова.

– А, это ты...
– пробормотал он, приходя в себя.

– Отчего ты так побледнел?
– строго спросил Мешинов.
– Скажи, ты что подумал? Сознавайся.

– Да нет, ничего... Просто я вздремнул немного, Худуш... Кажется, погода переменится, в сон клонит.

– Ты, я вижу, и спишь, и работаешь, и читаешь!.. На что это похоже?... заворчал Худакерем.

– А как же иначе?.. Мы должны прогрессировать. Паровоз эпохи летит вперед!... Не стоять же нам в этот момент в стороне, слушая перезвон бубенцов, уносящихся вдаль?...

Мешинов поморщился:

– Прогрессировать!... Паровоз! Эпоха!... Бубенцы!... Скажи, что ты болтаешь?! Что за чушь?!

– У меня роль, ясно тебе? Я буду выступать, - объяснил Тель-Аскер.
– Вот они - бубенцы!

– В каком смысле - бубенцы? Что ты собираешься вызванивать?...

– Я буду вызванивать роль Сервера. Сервера, Сервера, Сервера!...
– пропел Аскер, прищелкивая пальцами и пританцовывая.
– Я покажу этому купчишке Мешади Ибаду, где раки зимуют!... Я вырву у него из лап девушку!... Я женюсь на ней!...

– Поздравляю, счастливчик, - грустно усмехнулся Мешинов.
– От всей души поздравляю, Аскер.

– Да, да, я счастливчик. Советская власть - моя!... Эта огромная телефонная станция - в моих руках!... Я успешно ликвидирую свою неграмотность!... Выступаю в клубе!... Изучаю телеграфный язык - точка-тире, точка-тире!... И девушка будет моей! Я вырву ее!...