Чтение онлайн

— Когда проводишь до места, получишь ещё одну.

Тот осмотрел её, попробовал на зуб и заключил:

— Настоящая. Ладно, пойдем. Только не сразу — держись поодаль от меня.

Грэм последовал за остролицым — сначала по рынку, а потом по улицам и закоулкам. Позади Грэма в десяти шагах шел второй бродяга, — детина, впору в команду Хорсу и с таким же разбойничьим лицом, как у корсаров. Этот следил, нет ли хвоста, и готов был, надо думать, поработать при нужде своими кулачищами. Они шли меж тем уже среди самых настоящих трущоб, и Грэм в любой момент мог ждать

нападения — если эти двое собирались его ограбить, то место подходило как нельзя лучше. Но при Грэме был меч и кинжал, и он не боялся — да и выбирать не приходилось.

Наконец, бродяга с пронырливым лицом поманил Грэма в щель, а потом в подвал. Они подошли к двери внизу, которую подпирал спиной здоровенный парень с кинжалом за поясом.

— Ты зачем, Крыса? — спросил он остролицего.

— Мы к Рыжему, — отвечал тот. — Привели вот его.

В затылок Грэму уже дышал второй бродяга — наготове, чтобы пресечь попытку бегства.

— Ладно, проходите, — отодвинулся страж.

Они вошли в дверь и оказались в сумрачной комнате с крохотным оконцем у потолка и ещё одной дверью. В комнате было четверо — двое стояло и двое сидело на стульях. Собственно, один из них к стулу был привязан веревками. В этот момент на меч и кинжал Грэма легли руки Крысы:

— А ну, парень, отдай это нам. И не вздумай дергаться — Щербатый вгонит тебе кинжал под лопатку быстрей, чем ты успеешь моргнуть.

Но Грэм не отвечал ему. Он в великом изумлении смотрел на второго из тех двоих, что сидели на стульях, того, что по-королевски подбоченясь, властно и свирепо смотрел на всех прочих.

— Дуанти! — воскликнул Грэм. — Дуанти, что ты здесь делаешь?

Дуанти вздрогнул и пристально посмотрел ему прямо в глаза.

— Как ты меня назвал? — спросил он наконец.

— Дуанти, как же еще! Ты — Дуанти Перуджион, сын магистра Аррето. Дуанти — ты что, не узнаешь меня?

Дуанти смотрел на Грэма в замешательстве. На лице его появилось то же выражение, что у остальных горожан, — будто он пытался вспомнить нечто, стряхнуть чары, открыть дверь — в настоящий, подлинный мир. Но не удалось — его тотчас окликнул один из тех двоих, что уже находились в комнате, когда они пришли.

— Эй, Рыжий, ты что — тоже заразился?

Дуанти вздрогнул — и к нему вернулся прежний свирепый вид.

— Ну-ка, отпустите его, — велел он. — Пройди, сядь пока вон сюда, на ящик. Потом потолкуем.

— Рыжий, — сообщил детина от двери, — он при деньгах.

Дуанти ощерился:

— Я что — разрешил тебе открыть пасть?

— Я просто к тому, — испуганно заговорил Щербатый, — что нам причитается десятина.

Дуанти зверски оскалился — Грэм даже не представлял, что лицо его друга может быть столь свирепым.

— Щербатый, — проговорил Дуанти чуть ли не с рычанием, — я дважды не повторяю. Стой здесь, помалкивай и жди, что тебе прикажут! Понял?!.

Щербатый молча закивал.

— Так, теперь с тобой, — Дуанти обратился к тому, кто был привязан к стулу. — Ну-ка, поверните его лицом ко мне.

Один из подручных торопливо развернул стул. Грэм глянул на связанного

и удивился вторично.

— Протектор Гвинтис!

Дуанти искоса глянул на него и предупредил:

— Ты тоже помолчи. Протектора зовут Уорф. А это шляпник Белентон. Слушай меня, шляпник, — обратился он к Гвинтису. — Тебя сейчас пощекотали — не больше. Или ты сделаешь, что тебе говорят, или мы приступим к делу по-настоящему.

Протектор застонал. Вид у него был истерзанный, но Грэм видел, что он не собирается сдаваться.

— Что вам нужно?

— Ты знаешь — Орумлану, — хищно произнес Дуанти.

— Я… у меня её нет.

— Скелет, скажи, — велел Дуанти.

Один из подручных, действительно, очень тощий, заговорил:

— С крыши дома напротив мы пробирались на чердак и через щель в потолке три дня следили за шляпником. Он держит камешек в шкатулке и прячет куда-то в тайник.

— Ну, как? — оскалился Дуанти. — Ты напишешь домой записку, чтобы принесли игрушку, куда мы скажем?

— Нет, — тихо, но непреклонно отвечал протектор.

По знаку Дуанти Скелет сделал шаг вперед и, вынув из ящика на полу крысу, поднес её под самый нос Гвинтису. Непроизвольно его лицо скривилось в гримасу ужаса и отвращения, а по телу пробежали судороги. Как это бывает с иными людьми, протектор Гвинтис не переносил крыс и мышей, и его мучители знали об этой слабости.

— Это обученная крыса, — предупредил Дуанти. — Сначала она обгрызет тебе нос и губы, а потом мы засунем её тебе в штаны, и тогда…

Бандиты грубо захохотали, а Гвинтис содрогнулся от спазм — его начало тошнить. Содрогнулся и Грэм — он понял, конечно, что помрачение коснулось Дуанти, как и всех в этом городе, но он никогда не думал, что Дуанти можно заморочить до такого скотства. И Грэм решил вмешаться.

— Дай сказать мне, Дуанти, — возможно, я смогу уладить это дело, — заговорил он.

— Как?

— Я хочу сам поговорить с протектором Гвинтисом. Протектор, — обратился он, — вы помните Ориссу и кем вы были?

По лицу мнимого шляпника прошла тень — и не более того. Он помотал головой:

— Лишь какие-то смутные образы.

— Вы поверите мне на слово, если я скажу, что эта Орумлана — очень важная вещь?

— Я это знаю, — слабо отвечал Гвинтис и добавил, — хотя не знаю, в чем причина.

— Протектор Гвинтис, — спросил Грэм, — а поверите ли вы, что лучше всего для сохранности этого камня будет отдать его Дуанти — вот ему?

Протектор посмотрел на него с удивлением и подозрением:

— Не знаю… Не уверен…

Грэм понял, что настала пора пустить в ход науку Вианора. Он не мог сейчас прогнать чары с Гвинтиса и Дуанти, не было времени. И он сделал иначе. Внутренне собравшись, он вызвал в уме образы Ориссы и их встречи с Гвинтисом там, на дороге в Шлем. Он показал ему себя и Дуанти, Вианора, Трора и гнома Стаггу и со всей убедительностью попросил его послушаться. Подручные Дуанти, конечно, не видели этого. Но Гвинтис услышал Грэма — и поверил.

— Хорошо, — сказал он, — я сделаю, как вы просите меня, при…