Чтение онлайн

— Почему нет, с удовольствием приглашаю тебя, сэр Кра! — с готовностью подхватил Роксбрик.

— В другой раз, — невозмутимо отклонил Дэмдэм Кра, ибо это был, конечно же, он, а задира-гном — никто иной как Стагга Бу. — В другой раз, анориец, а то очень много дел.

— Что ж, не буду настаивать, — напыщенно произнес Роксбрик и поспешил прочь под гогот и улюлюканье толпы.

— А деньги? Деньги бедным артистам за представление? — закричал вслед анорийцам Стагга Бу.

Роксбрик, не оглядываясь, сорвал с пояса кошелек и кинул его в сторону сцены. Кто-то в толпе поймал приз и протянул его гному:

— Это

твой трофей, малыш. Ты имеешь полное право распорядиться им как хочешь.

— Хочу пива для всех зрителей! — приговорил гном к восторгу публики — и тотчас от кабака неподалеку подкатили пару бочек пива.

А Дэмдэм Кра и Стагга Бу не торопясь направились дальше по рынку.

— Грэм! — толкнул Дуанти своего друга. — Я побегу догоню их, чтобы не искать потом в городе.

Они все были за кулисами, из артистов невольно попав в роль зрителей. Дуанти уже кинулся наружу, но Черник поймал его за рукав:

— Если вы хотите видеть своих друзей, Дуанти, то идите оба к нашему фургону. Гном и Дэмдэм Кра пошли как раз туда.

— А представление? Мы ещё не успели выпустить своих кукол!

— О, — загадочно улыбнулся Черник, — об этом не беспокойтесь. Найдется, кому сыграть роли за вас.

Грэм и Дуанти переглянулись, но послушались. Они обошли сцену и сквозь толпу продрались к своему фургону, стоявшему в трех десятков шагов. Ребята откинули дверь и —

— Теперь вы просто обязаны принять меня в труппу! — закричал им из фургона Стагга Бу. — Я спас ваш театр от разгрома.

Он и барон уже находились там, а чуть сзади — кто бы это? — ну конечно, Вианор и Трор собственной персоной. Трор поставил на каждый из пальцев правой руки целую гирлянду кубков, а Вианор с невозможно серьезным лицом дул на них, и кубки, позвякивая, подскакивали в воздух и снова замирали в неподвижности на руке у Трора.

— Ох, Стагга! — сказал Грэм. — Как я по тебе соскучился, ты бы знал! Кстати, у меня послание от твоей матушки.

— Где оно?

— Устное. Она просила передать, что непременно выпорет тебя розгами за самовольный уход из дома. А вот эта записка — Грэм достал из-за пазухи запечатанный клочок бумаги — от некоей Розалинды В. Тут больше ничего не написано, так что я и не знаю, может это не тебе?

— Как это не мне! Мне! — воскликнул Стагга. — Это моя кузина.

Все засмеялись, а Стагга Бу — невозможно представить — покраснел.

— Все-таки, любезный Бу Ансуз Стагга Бу, — с озабоченным лицом говорил Дэмдэм Кра, — я не совсем понимаю насчет арифметики. Двое поют о двоих — ну ладно, это подходит — Грэм и Дуанти в их замечательном спектакле — это два, а сэр Вианор и сэр Браннбог — это ещё два. Но как там дальше? — пшено кормит семерых? Пшено, просо — это все одно и то же, а мы в Просе. Но нас — барон Кра поочередно показал пальцем на каждого и сосчитал — раз, два… шестеро, включая меня. А где же седьмой?

— Ты забываешь про Черника, Синда и Эниту! — возразил гном. — Они обещали вечером подойти.

— Тогда будет уже девять, — возразил в свою очередь Большой Дэм.

— А, ну тогда… Тогда… Ну, как я сразу не догадался! Тебя же надо считать за двоих, Дэмдэм!

Они все находились в доме одного из друзей Вианора в Просе. Самих хозяев не было — они на неделю уехали за город,

как объяснил Вианор, и теперь странники могли расположиться наконец с настоящими удобствами. Грэм и Дуанти уже рассказали о своих приключениях, и Вианор сказал так:

— Надеюсь, у нас ещё будет случай и время потолковать о многом, что с вами было. С вашим обещанием Уорфу дело хуже, чем вы думаете. Зато с Келином, великаном, которого вы избавили от казни плеткой, дело лучше, чем вы можете полагать.

— А по-моему, дружище, — вступился Браннбог Трор, — все вообще прекрасно. Ребята нашли отличную компанию и многому научились. И главное, Грэм, наконец, узнал то, что мы не могли ему рассказать прямо.

— Да, — согласился маг, — от этой головной боли мы избавились. Ты хоть понял, Грэм, что это сам замок Дэмдэма пришел тебе на помощь? И что я даже не посылал то видение в твою комнату?

— Ольски мне это объяснили, — ответил Грэм. — Я понял так, что дубрава барона Кра прониклась симпатией ко мне, когда мы проезжали по ней.

Большой Дэм хохотнул.

— Зато, друзья мои, — возгласил он, — у вас теперь другая головная боль, с вашим вторым приемышем.

Стагга Бу хотел что-то сказать, но взглянул на Вианора, на Дэмдэма Кра — и закрыл рот, что было для него прямо-таки героическим поступком.

— Вы обо мне, сеньоры? — тревожно спросил Дуанти. — Я так понимаю, вы что-то узнали о моей семье?

— Да, так. Но ты не обидишься, дорогой ученик, если мы решим это дело позже? Синд обещал устроить какую-то важную встречу.

— А, это! — сообразил Дуанти. — Это, наверное, с тем художником, что…

Но тут в дверь постучали, и это пришли Энита, Синд, Черник и с ними незнакомец — мужчина не особенно примечательной наружности, но с необычайно живыми и умными глазами.

— Добрый вечер, почтенные лорды, — сказал Синд. — Позвольте представить Интара, замечательного художника и моего друга. Я пригласил его для тебя, Браннбог. Возможно, он даст ниточку к разгадке предательского видения — того самого, при Атлане.

— Я горю нетерпением, но…

Трор посмотрел на Вианора, и тот кивнул:

— Чуть позже, дружище Синд, и ты, маэстро Интар. У этой истории есть предыстория, и не все с ней знакомы. Так что — Вианор посмотрел прямо в глаза Трору — и тебе, Браннбог, настала пора поделиться своим прошлым.

Трор обвел взглядом присутствующих и сказал:

— Что ж, я не мог бы желать лучшего собрания, чем это. Вокруг друзья, старшие и младшие, в очаге огонь, стол убран к празднику, меня только что познакомили с новым другом, и у него для меня готов подарок…

— И двое славных парнишек смотрят в рот, ловя каждое слово, — хохотнул Дэмдэм Кра.

— Верно, — улыбнулся и Трор. — Да, я готов разделить свою историю.

И рыцарь начал рассказ о Туганчире, когда-то своей родине, а ныне чужбине. Его народ был в родстве с креосцами, они вместе прибыли из-за моря — так давно, что никто уже не помнил — откуда. Но если люди Крео стали народом моря, то туганчирцы стали народом гор и совсем оставили морской промысел. Правда, нрав их от этого не помягчал, — скорее, к их свирепости добавилась твердость камня и холод высот. А самым свирепым и сильным воином Туганчира был их король — собственно, только так он и мог стать королем.