Рубин Великого Ламы
Шрифт:
VI
Светская политика
Если благодаря продаже огромного рубина Оливье Дерош приобрел в Лондоне всего лишь известность, то после блестящего успеха в Питни он получил прозвище «властелин Европы». Отголоски любых важных происшествий, безмерно раздуваемые печатью, всегда громовым раскатом и с быстротой молнии разносились по миру. Подобное мы видели с изобретенной Кохом сывороткой. Но что значит сыворотка по сравнению с аэропланом? Имя Оливье Дероша разнеслось по всему миру, повторяемое всеми газетами, прославляемое на всех языках.
Но нигде слава француза не была столь велика, как в Лондоне! Мало того что англичане возгордились, став участниками его открытия, мало того что они увидели своими глазами это чудо, этот аэроплан, летающий в воздухе над городом, – они стали свидетелями нового чуда. Газета «Таймс»
Подданные королевы выражали свои чувства самыми разнообразными способами. Прежде всего Дерош получил патент на изобретение, преподнесенный ему в золотой шкатулке самим мэром. Само собой, во время этой церемонии была поглощена громадная масса разных закусок и выпито немалое количество вина. Лечением последовавших за этим гастритов занимались врачи и аптекари числом не менее двадцати. Вот и проявились первые последствия изобретения, не предвиденные автором крупной английской газеты.
Вскоре большая часть клубов в Пэлл-Мэлл записала Оливье Дероша в число почетных членов. Лорд Темпль этому уже не препятствовал. В своем тщеславии он дошел даже до того, что стал повсюду заявлять, что одним из первых оценил заслуги молодого француза, приняв его в свой дом. Ни один бал теперь не обходился без Оливье Дероша, его тянули во все стороны, приглашая на вечера и рауты.
Что касается хитроумных торговцев, то они воспользовались случаем и принялись называть именем Дероша самые разные вещи, например кожаные ремни, зубные щетки и карандаши. Каждое утро перед дверями его дома стояла толпа негоциантов. Оливье предлагали самые различные вещи, необходимые в путешествии: одни просили взять в новый полет особенную шляпу, другие – коробку с пилюлями или хирургические инструменты, третьи – непромокаемый плащ с воротником или окованный чемодан. Что уж говорить о массе предлагаемых палаток, складных кресел, автоматически раскрывающихся зонтов, револьверов, ружей и хронометров. За все это торговцы просили всего лишь позволения назвать свои товары его именем. Тот, кому Дерош милостиво давал право назвать какую-нибудь шляпу необычного фасона «Шляпой Дероша», уходил в восторге. Он знал, что удача теперь на его стороне! Отныне ни один англичанин из чувства приличия не отправится в путешествие, не купив себе «Шляпу Дероша».
Фотографы уже давно добивались чести видеть француза в своих ателье, но, когда Оливье отправился в воздушное плавание, спрос на его портреты так увеличился, что фотографы поспешили снять его в самых разных позах: в анфас, в профиль, в три четверти, во весь рост, бюст, сидя и стоя. Листая альбомы, Дерош находил свое изображение среди известных светских красавиц и членов королевской семьи. Мало того, он увидел себя в таких позах, в каких никогда не снимался. Фотографы имели наглость проделать с его изображением самые разные трюки, приставляя его голову к другим туловищам. Оливье с удивлением видел себя на портретах то толстым, то худым, одетым по последней моде или в костюме времен его бабушки; однажды он даже увидел свою голову на плечах туземца!
Людей, которых считали друзьями Дероша, каждый умолял поделиться какой-нибудь информацией о знаменитом путешественнике. В салонах и клубах, на балу или на прогулке, верхом или в коляске – не успевали они появиться, как их тотчас осыпали вопросами:
– Куда он отправляется? В Африку? В Азию? В Австралию? Ради бога, пусть Дерош сжалится! Пусть, наконец, скажет! Эта неизвестность становится невыносимой!
Сначала Оливье Дерош улыбался наивному любопытству людей и сдержанно отвечал, что не может сказать точно, куда полетит. Разве может знать кто-нибудь, где он очутится, когда еще не определился, на север или на юг направить путь? Наконец, еще не решено, отправится он вообще или нет. Человек предполагает, а Бог располагает!
Но вскоре Оливье убедился, что лондонцы восприняли его сдержанность очень дурно, – ему стали приписывать таинственные и подозрительные намерения. Тогда Дерош быстро решил открыть истину: его цель – направиться в место, почти неисследованное, а именно в Тибет. Произнесенное им наконец слово пролило луч света. Тибет! Ведь рубин оттуда! Рубин великого ламы! В этом нет никакого сомнения!
Мистер Дерош привез знаменитый рубин из Тибета, он открыл там рудник драгоценных камней, а теперь, что совершенно очевидно, ему нужно посетить свои копи. Он, наверно, хочет привезти оттуда еще камней. Ах! Если бы можно было сопровождать путешественника! Мистер Дерош казался таким великодушным и добрым, что были все основания предполагать: его компаньон по путешествию не останется с пустыми руками. Мистер Дерош наверняка поделится с ним сокровищами, которые скрыты в горах таинственного Тибета!И какая гениальная мысль – отправиться в Тибет по воздуху! У Дероша и его счастливых попутчиков не будет препятствий, которые до сих пор останавливали всех исследователей этой страны, не будет борьбы с местным населением, уверенным, что иностранцы только для того являются в их страну, чтобы похитить сокровища, которые они охраняют как зеницу ока и которые никто не должен осквернять своим приближением. У Дероша не возникнет проблем с верблюдами, проводниками или дамами, чье присутствие обычно приводит путешественников в отчаяние. Да, действительно, в Тибет можно проникнуть только одним способом, и Дерош изобрел его: надо спуститься в это Эльдорадо с неба, как орел на добычу. Удивительно только, как до сих пор никто об этом не подумал! Прагматичные люди отвечали на это: чтобы сделать рагу из заячьего мяса, нужно сначала поймать зайца, и чтобы путешествовать по воздуху, надо для этого иметь такой корабль. Такой корабль теперь есть, – отвечали смелые путешественники, – остается только воспользоваться им. И каждый, со своей стороны, находил тысячу веских причин, чтобы сопровождать Дероша.
Спустя два или три дня после того, как населению Лондона стала известна цель предстоящего путешествия, Оливье Дерош, войдя в клуб «Мельтон», был «схвачен за петлицу», как выражаются англичане. К нему подошел Фицморис Троттер, которого он давно не встречал.
– Вот как, мой милый!.. Поздравляю! Вы собираетесь совершить достойное вас предприятие!
– Вы о моем путешествии в Тибет? Но ведь и до меня уже пытались, – скромно ответил Оливье, – может быть, мне и не удастся достичь большего, чем моим предшественникам. Но, уверяю вас, мне не терпится познакомиться с этой страной… Всю свою жизнь я чувствовал влечение к этому неизведанному уголку земного шара!
– К тому же у вас лично, – сказал Троттер, делая особенное ударение на слове «вас», – есть тысяча причин интересоваться Тибетом…
– Действительно, – ответил Дерош, – французы больше других жаждали исследовать Тибет. Да, я был бы счастлив, если бы смог проникнуть в эту страну, такую замкнутую и неприступную. Туземцы внушают мне большой интерес.
Фицморис Троттер, с моноклем в правом глазу, слушал молодого человека с улыбкой, выражающей его затаенные мысли и намерения.
– Правда… правда… все в этой стране должно вас интересовать. Необыкновенно! И вы не единственный, поверьте мне. Что касается меня, то, если бы вы захотели взять меня на свой воздушный корабль, я счел бы это наивысшим счастьем в жизни!
– Вы? – воскликнул Дерош недоверчиво. – Вы, завсегдатай клубов? Полно! Вы шутите!
– Напротив, я вполне серьезен, мой дорогой друг! Вполне серьезен! Между нами говоря, мое положение становится здесь не очень приятным. Я вас уверяю, с меня довольно! Лондон – очаровательный город для вас, для миллионеров. Но для бедного горемыки, как я… Это другое дело!
– Согласен. Но при чем же здесь путешествие в Тибет?
– О, бросьте!.. – Он лукаво улыбнулся. – Умоляю вас, не забудьте записать меня в число ваших спутников!
– Спутников? Но у меня их нет! Да я и не рассчитывал брать кого-либо с собой. Я хочу нанять экипаж парохода.
– Но если вам будет нужен компаньон для путешествия, прошу вас серьезно подумать обо мне!
В эту минуту к ним поспешно подошел профессор Отто Мейстер и схватил Дероша за правую руку, в то время как Фицморис держал Оливье за левую.
– Дорогой господин Дерош, я спешу поздравить вас с великим и смелым предприятием и хочу предложить вам взять меня с собой, – воскликнул профессор. – И позвольте сказать, что хотя нехорошо навязываться и хвалить самого себя, но вы не найдете во всей Европе человека, более сведущего в монгольских наречиях. Как переводчик во время вашего путешествия в Тибет я буду незаменим. Я знаю тибетский язык, как родной, а не много людей могут сказать то же! – прибавил профессор, устремляя строгий взгляд на Фицмориса, давая тому почувствовать, что он разгадал все его намерения.