Чтение онлайн

– Не вздумай ничего брать с проклятого места, если дорожишь своей бессмертной душой!

– Но...

– Уйдем! Уйдем же!
– Горячечно надрывался Парфений.
– Я подтвержу, что мы видели под любой присягой, и даже под пыткой! С самого начала я был против безумной идеи искать бесовский языческий храм, и говорил о том патриарху... Я согрешил, склонившись перед волей первоначальников. Вот плата за нечестие! Сам господь дал знак. Попустил, чтобы диявол забрал солдата!

– Ты прав...

– Поистине! Предупреждение всем правителям земным, и церковным иерархам! Идем же. Очистим наши души молитвой. Помянем и грешного солдата, которого черти пекут в аду.

– Да, идем. Только

Распятый во тьме Федор, несмотря на боль, почувствовал прилив злости. Он уже считал попов почти что товарищами. Просил дать руку. Не протянули. Зато теперь готовы за него помолиться.

– Сволочи! Чтоб вам!..
– выдохнул он.

– Чу!
– Взбледнул лицом наверху Парфений, хотя казалось, что дальше и некуда.
– Я слышу глас. Бесы снова лезут на божий свет!..

– Нет, - Повернул ухо Окассий.
– Мне послышалось... Не голос ли то Феодора?

– Точно. Он ругает бесов. Черти мучат его так, что слышно и отсюда!

– Окассий!.. Парфений!..
– Простонал Федор.
– Трусливые мерзавцы!..

– Солдат в аду ругает нас, - сообразил Окассий.
– И то, все так быстро случилось, - мы даже не попытались помочь ему. Но все случилось так внезапно...

– Земля почти мгновенно поглотила его.

– Никчемные вы ущербаны!..
– Преодолевая боль в груди, изрыгнул Феодор.

– Может... Солдат еще не в аду?
– Предположил Окассий.
– Может, этот лаз настолько длинный, что его еще только тащат в бездну?..

– Да никто меня никуда не тащит. Вы, попы-рукопопы!
– Федор наконец отдышался. Я тут... валяюсь под вами...

– Федор?
– Недоверчиво переспросил Окассий.

– Ну а кто?!.

– Ты... жив?

– Кажись жив.

– Может, Федор уже глубоко в аду.
– Встрял Парфений.
– А это какой-то бес подражает его гласу, чтобы заманить нас?

– Парфений, - Рявкнул Федор, выпутываясь из лямок рюкзака.
– Ради господа нашего - Иисуса Христа и матери его заступницы приснодевы - прекрати нести чушь. А то я тебе нос сверну набок.

– Федор! Жив!
– Обрадовался Окассий.
– Значит черти не утащили тебя?

– Здесь нет никого, - буркнул Федор.
– Только я... Вроде бы...

– А ты где?

Федор огляделся вокруг, но увидел лишь какие-то смутные разводы. Заходящее солнце, бившее в дыру по касательной, уже давало слишком мало света. Ощущение, надо сказать, было неприятным. Тьма давила. Черт его знает, что в ней таилось. Может, и правда, демоны... Сейчас вот откроются во тьме сатанинские буркала... Федор на всякий случай вытащил из ременной петли на поясе свой молот-клевец.

– Черт его знает!
– Крикнул наверх Федор, вертясь на месте.
– Тут темно. Я кроме ваших рож наверху, ничего не вижу... Вроде не так глубоко. Сбросьте факел, святоши!

– Погоди, - гукнул Окассий.
– Сейчас достану.

Окассий завозился с заплечным мешком, достал оттуда ромейский факел, достал из поясной сумочки кремень и кресало, выбил искру, - и ткань, пропитанная черным маслом, добытым на далеких берегах Эвксины, тут же занялось ярким пламенем.

– Бросаю!
– Предупредил он.

– Давай!

Факел, точно раненная птица, трепыхая пламенем-крыльями, слетел вниз, и стукнулся о пол. Федор быстро подобрал его в левую, и огляделся.

–

***

Глава пятнадцатая.

Пламя жарко трещало металлическом конусе факела, разгоняя тьму вокруг Федора. Помещение, в котором он оказался, было туннелем с низким сводом. Стены его, переходящие в потолок были гладко отесаны, так что было непонятно, - было ли это место облагороженной людьми естественной пещерой, или же древние мастера вырыли её целиком. Свод усиливали поперечные арки, выложенные из кирпича, на верху свода выложенные "в замок". По бокам у стен шли поднятые бортики, которые когда-то, возможно, служили каменными скамьями. Дальний конец туннеля терялся во мраке. Федор обернулся назад, и увидел на другом конце туннеля лестницу со ступенями, которые когда-то вели наверх, а теперь были завалены скальной породой. Отверстие, в которое провалился Федор, когда-то видимо было световым окном, - его позеленевшая от времени бронзовая решетка, и до поры скрывавшая её земля с ошметками травы, теперь валялись на полу. Федор подумал, что световой колодец был устроен странно - человека, некогда входившего сюда по лестнице, он ослеплял, а дальше световых окон, не было. Если тот, кто входил не имел с собой факела, он должен был двигаться дальше в непроглядную тьму.

– Как же я не догадался...
– послышалось сверху голос Парфения.
– Ведь древние часто устраивали храмы под землей... Это и понятно, демонов тянет ко тьме и подземному миру...

– Ну что вы там мнетесь?
– Снова поднял голову Феодор.
– Спускайтесь!

– Спустится-то недолго, - отозвался рассудительный Окассий.
– А как мы потом выберемся? У нас ведь нет веревки.

– Тут низкий потолок, - прикинул Федор, - подсадим друг-друга на плечи, и верхний достанет до люка.

– Добро.
– Согласился Окассий.
– Осторожно, посох!

Федор отошел в сторону, и в световой люк свалился посох западного монаха. При падении на пол он тяжело шлепнул по камню, - скрытый внутри металлический прут, который Федор заметил еще на корабле, давал о себе знать. След, идущий сверху исчез - толстые телеса Окассия на какой-то момент перекрыли его. Монах немногоповисел, а затем разжав руки упал вниз, смягчая падение ударом ладоней в пол. Потерев занемевшие от удара ладони, Окассий подхватил посох и поднялся. Свет сверху снова приглушился - на этот раз не полностью. Тощие ноги свесились вниз, болтаясь под рясой, и вниз, - довольно ловко впрочем, для человека брезгующего физухой - свалился Парфений. Монахи тоже извлекли факелы, и уже без возни с кремнем и кресалом, зажгли его от факела Феодора.

– Тут завал. Идем вперед, - скомандовал Феодор, поудобнее устроив щит, заброшенный на рюкзак на ремне.

Трое двинулись во тьму, под гулкий аккомпанемент собственных шагов. Через несколько секунд свет пламени выхватил впереди у стены какую-то неясную фигуру.

– Эй, кто здесь?!
– Вскричал Феодор, поднимая свой клевец.

Окассий справа выставил свой посох.

Фигура во тьме, однако, продолжала стоять с мертвой неподвижностью. Федор, одолев страх медленно двинулся вперед, выставив вперед свой факел.