Чтение онлайн

Ланге остался на башне, но переместился, чтобы получше разглядеть базилику Санта-Кроче, а мыслями был в другом месте. Он гулял по своему дворцу памяти, которым научился пользоваться у одного своего знакомого, и перебирал варианты людей из старой гвардии, потому что молодые с таким справиться не могли.

Даже самые резвые и злые щенки ломают об такое зубы.

Тут главное не перестараться, чтобы Холодов не почувствовал фальшь или подставу. Надо играть роль оказавшегося в переплёте студента,

который запомнил только обрывки и пересказывает их.

Но каждый обрывок должен быть к месту, ведь майор человек неглупый, и составит картину сам. Поэтому к нему и обратился. Если бы не он, я бы просто слинял с места аварии. Но раз Холодов здесь, этим надо воспользоваться, ему-то интереснее ловить шпионов, чем срубить палку на студенте.

Под песни Шевчука мы ехали в город в машине майора, а я говорил о том, о чём меня якобы расспрашивал Турок.

— Ну я и сказал, как этот лысый с пистолетом по турбазе бегал, а вы его застрелили, — быстро рассказывал я, будто торопился и был взволнован.

— Угу, — промычал Холодов.

Казалось, что он думает о чём-то своём, но я понимал по его взгляду и движениям, что он очень внимательно слушает каждое слово.

— Всё досконально спрашивал. Какая погода была, какие песни играли, о чём говорили. Какое мне задание, типа, было.

— Какое задание? — спросил он, повернув ко мне голову.

— Он думал, что меня туда послали, чтобы я что-то сделал. Потом рукой махнул, когда понял, что ничего не было.

— Вот как.

Холодов напряжённо думал, а я подкидывал ему мысли.

Так и работаем. Он пытается у меня что-то выудить, но действует аккуратно, а не выбивает показания. Ну а я не менее аккуратно выдавливаю самое необходимое.

Проще всего было бы, конечно, выставить так, будто Турку кто-то позвонил, и он всё рассказал. Но вряд ли опытный контрразведчик Холодов поверит, что не менее опытный шпион Турок мог рассказывать свои планы при случайном свидетеле, даже пользуясь условными словами.

А если бы и делал так, то только для того, чтобы я их передал кому надо, и это двойной повод насторожиться. Поэтому лёгким путём идти не выйдет.

— Целый день меня в каком-то гараже держал, — медленно говорил я, — постоянно уходил, потом вернулся и в машину позвал. Сначала ехал сам, потом задумался, спросил, умею ли я ездить, я и сказал, что да.

— А ты умеешь?

— Так себе. Сами видели, — я невесело хмыкнул.

— Смеёшься, значит, в порядке, — он задумался.

— Он на телефоне карты смотрел, — подсказал я, — искал, где камеры превышения скорости торчат. И туда велел ехать. И ещё газануть требовал перед ними.

— Во как, — Холодов кивнул, явно подумав, что надо это проверить.

Но машина была устроена так, чтобы лицо водителя размазывалось, как и салон, так что если я где-то и попался на камеру, то все детали он не увидит. Зато подумает, что я прав, увидев там саму тачку.

— Кстати, а зачем ты сказал, что умеешь водить? — удивился Холодов.

— А я подумал, что если скажу, что нет, то он меня застрелит. Типа, зачем я ему нужен?

Он поверил, кивнул, потом хмыкнул.

—

Вот на чём он и провалился, — проговорил майор себе под нос. — Поверил студенту. Ну конечно. Он же из мест, где у каждой семьи своя машина…

— Что?

— Да так, думаю вслух, — отмазался он. — Казалось бы, такие профи, но даже они не могут продумать абсолютно всё. И на мелочах проваливаются, — майор покосился на меня. — Билет лотерейный купи уже, Лебедев. С таким-то везением… Уже сколько раз выживал.

— Да мне уже не продают, — пошутил я. — Короче, потом он взял чемоданчик, там ещё ручка коричневая, и куда-то ушёл, а меня закрыл.

— А где именно это было?

— Я не помню.

Нет, адрес гаража я называть не буду, по той причине, что меня там видел один из соседей несколько дней назад. Ну а в чемоданчике были все приспособления для грима, и Холодов, судя по виду, о нём вспомнил, ведь видел его.

А теперь надо вести к самой схеме, чтобы майор решил, будто Турок готовил операцию отвлечения, то есть отвлекал внимание Холодова на себя, натравив на Штерна, который сам хотел сдать свой шпионский контакт вместе с Гриневичем.

И самого Гриневича надо упомянуть. И меня самого, будто Турок хотел для чего-то использовать.

— Потом вернулся, начал про ресторан расспрашивать, про Лисицына, — тем временем сочинял я. — Ну, этот шеф Наташи. Я перед рестораном как раз в его кабинете сидел, они меня звали к себе в офис. И про зама его спрашивал, у него фамилия ещё немецкая. Шнайдер, вроде бы, или Штайнер.

— Штерн? — подсказал Холодов.

— Да, точно! Штерн!

Я вкратце передал свой разговор с Леонидом Аркадьевичем, как он хотел меня проверить и испытать, чтобы Холодов подумал, будто Турок заинтересовался мной именно из-за этого.

— Типа, надо было посидеть спокойно, поесть, пока Наташа и остальные всю работу сделают. Прикрытие, вроде как. Леонид Аркадьич ещё сказал, что сам Штерн меня предложил, и следить за операцией будет с каким-то своим кентом из ФСБ.

— Не говорил, с кем?

— Говорил, — я задумался, будто не помнил.

— Ну, ты же в кабинете сидел? — начал направлять Холодов, попутно сворачивая на перекрёстке. — Какая там обстановка была? За окном какая погода?

— Солнце было, они ещё за столом сидели, Леонид Аркадьич воду всё время пил из графина, а Штерн из бутылки, — добавил я детальку, чтобы майор её отметил и вспомнил, когда будет разбираться с отравлением. — О! Лисицын ещё сказал, что мы взамен тебя прикроем, чтобы люди вроде Зеленевича… ой, Гриневича…

Холодов нажал на тормоза, и меня легко бросило вперёд, я аж руками упёрся в бардачок.

— Осторожнее, — сказал я. — Я так-то в аварии сегодня побывал.

— Почему ты так его фамилию назвал? — напрягся он.

— Ну, грин же — зелёный на английском, вот и перепутал. Гриневич он, да.

Он раскрыл свою записную книжку прямо за рулём и сделал одну запись, но я её увидел краем глаза. «Зелёный — Грин». Ага. Думает в верном направлении, кто такой зелёный дракон. У меня такое же озарение было, ведь если и остальное сходится.