Чтение онлайн

Я заплела волосы в косу, закрепив её на затылке и нарядилось в сшитое мне платье, гордо зашагав по улице на встречу с ребятами.

Пляшущие артисты вручили мне палочку с яркими лентами на конце. По рассказу Илаи, которую я осторожно расспросила о Святой Фалиррии, узнала, что Фалиррия была великой ценительницей, что могла исцелять не только тела, но и души, и сердца, от безответной любви, например. Но, по злой иронии, себя она, в отличии от других целителей, лечить не могла. И умудрилась влюбиться в принца, хотя сама была простой девушкой. Принц, негодяй, подурил девушке голову, пользуясь влюблённость той, обесчестил, и бросил. Та страдала от предательства и обмана,

не в силах унять сердечную боль или излечить себя. Тогда она пошла на войну между королевствами, чтобы лечить людей и сыскать свою смерть. Её войско попало в засаду и почти все погибли. Тогда она раскинула руки и выплеснула всю магию, но и той было мало исцелить всех, тогда она обратилась к жизненным силам и энергии, окружающей её. Она умерла, зато воины встали с земли без единой царапины. И с тех пор, в день её смерти, отмечают праздник Святой Фалиррии, которая не озлобилась от предательства, и помогала людям. Она была символом чистого сердца и всепрощения. Люди молились ей, прося помочь пережить душевную боль или вылечить больных. А ещё в этот день местные жители любили жениться. На пару молодоженов, едущих от храма, я и засмотрелась. Такие они были счастливые, словно сияли любовью.

— Мэри! Привет!

Я обернулась на окрик, ко мне, переходя дорогу, спешила Эгнес. Помахала ей в ответ.

— А я думаю ты или нет, — заулыбалась она, заправляя медный локон, сбежавший из прически, за ухо.

— Привет, Эгнес. Рада видеть тебя. Ты тоже на встречу?

— Ага, надоело дома сидеть, уже не знала, как сбежать, а тут Сай пишет. Я сразу вещи в чемодан и поехала, — разулыбалась одногруппница. — Как экскурсия?

— Поражающе воображение, — поделилась я, — не предполагала, что это настолько монументальное сооружение.

— Да, я как-то проезжала мимо, видела. Тоже долго была под впечатлением.

Мы приблизились к площади, где среди уже празднующих горожан, виднелись знакомые лица. Саймон и Яннар что-то увлечённо обсуждали, Алиния разглядывала памятник отстранённо кивая на рассказ Рунны, а Никей считал ворон.

Мы приблизились к одногруппникам, поприветствовав ребят.

— Вот все и в сборе, — хлопнул Сай в ладони. — Ну, с чего начнём?

— Ты всех собрал, ты и решай, — Никей тряхнул челкой, он всегда так делал, когда чувствовал себя не в своей тарелке. С ним, Рунной и Алинией я общалась по столько по сколько, но, в целом, негатива между нами не было.

— Если никто не против, предлагаю начать с ярмарочных лавок, потом на спектакль и вернёмся сюда — как раз к танцам?

Все воодушевлённо закивали и нестройным гуськом посеменили между другими отдыхающими к торговым рядам.

Казалось, им нет конца и края, и в каждой лавке было что-то необычное и захватывающее. Торговцы приехали со всех уголков Континента, как говорится, на людей посмотреть и себя показать. Только все их товары стоили баснословно дорого, но за то, чтобы просто смотреть денег не берут. Потому мы дурачились, размахивая саблями по тысячи кьяри каждая, примеряли украшения, заматывались в дорогие меховые плащи и пробовали диковинные лакомства.

Яннар проиграл Никею в хараш, аналог нашей игры в камень-ножницы-бумага, и ему пришлось примереть в лавке кузнеца бронированный женский лиф. И так нелепо выглядел этот широкоплечий суровый тёмный эльф, смущённый до красных щёк появившейся грудью, что я аж прослезилась от смеха.

К наспех сколоченный сцене мы приблизились, когда представление уже началось. Логично, что зевакам показывали сцены из жизни той, в честь кого был праздник. Фаллиррия как раз терзалась в душевных муках, зная её

печальную историю, смотреть на это не хотелось.

Потому я осторожно выбралась из гущи людей, позволяя другим подойти ближе.

— Ты куда? — нагнал меня Роул.

— Не хочу смотреть и портить хорошее настроение. Я подожду вас на скамейке, — махнула рукой.

— Давай посижу с тобой, — предложили мне. Оставаться одной, когда вокруг шумит праздник, действительно, не хотелось, и я кивнула:

— Пошли.

Мы уселись на скамейке, вытянув вперёд уставшие от ходьбы по рынку ноги. Мимо с подносами наперевес проходили торговцы, предлагая сладкие и соленые закуски на пару с напитками. Саймон махнул одному из них и купил два шарика на палочке ядреного оранжевого цвета.

— Держи.

Я подозрительно посмотрела на предложенное лакомство. Но не будут же мне предлагать что-то не вкусное или противное? Осторожно откусила от края. Упругая корка поддалась, а внутри оказалась нежная мякоть, на вкус и по консистенции как любимое сливочное мороженое. Такой земной вкус вызвал приятные воспоминания, как после очередных олимпиад или конкурсов мы с мамой обязательно ехали в гипермаркет и набирали мороженное всех вкусов и цветов, которым объедались до тошноты под просмотр фильмов.

— Мэри, ты плачешь?

— Что? Ой, нет, просто долго смотрела на огонь, глаза заслезились. Я постаралась незаметно смахнуть накопившиеся в уголках глаз слезинки.

— Спасибо, что собрал всех. Ты молодец, одна бы я ни за что не выбралась.

— Я думал придёт больше ребят, но, теперь, мне кажется, у нас собралась отличная компания.

Мы разглядывали гуляющих, поедая лакомство. Я даже не осознавала, как раньше мне не хватало таких простых беззаботных дней.

— Ты сегодня нарядная.

— Ага, — задумчиво согласилась я, — хотелось выглядеть иначе в свой день рождения.

Роул подскочил со скамейки, удивлённо посмотрев на меня и воскликнув:

— У тебя сегодня день рождения? В день Святой Фалларрии?

— Да, — пожала я плечами, не видя ничего удивительного.

Парень насупился:

— Могла бы и предупредить, я без подарка.

— Ну…Во-первых, эта встреча и прогулка уже для меня как подарок, за все лето я носа дальше таверны не показывала. А, во-вторых, когда твой день рождения я тоже не знаю, так что мы квиты.

— Двадцатого термаля, — все ещё с укором в голосе ответил Саймон. Я прикинула названия месяцев на память, их тоже было двенадцать, каждый ровно по тридцать дней.

— Чуть меньше, чем через месяц, я запомню.

— Не переводи стрелки, тебе полагается подарок.

Парень осмотрелся, но ничего не заметил подходящего, и бросился к торговым палаткам, работающим в этот праздник до рассвета.

— Нет, стой, — схватила его за руку. — Там все дорого! И мне ничего не нужно. Давай просто повеселимся, это то, чего в моей жизни не хватает и в чем я нуждаюсь. Роул колебался, несколько минут шла внутренняя борьба, по итогу которой он сдался.

— Тогда надо найти ребят и идти на танцы. Спектакль уже должен закончиться.

Но на сцене как раз была развязка. Женщина, играющая Фаллиррию, пала на землю, раскинув руки, зазвучала тревожно-лирическая музыка и имитируя магию она выкинула из рук прозрачные зеленые ленты, люди вокруг поднялись, а она безжизненности пала. Кто-то всплакнул, а я передернула плечами — вид смерти, даже ненастоящей, заставлял внутренне содрогаться.

— Пойдёмте на танцы! — позвал Саймон всех, и мы поспешили на площадь, где уже вовсю звучала живая незатейливая музыка, горели костры и водились хороводы.