Чтение онлайн

— Фактически реконструкция без оригинальных планов. Ты же понимаешь, что это будет долго, сложно? Я такого никогда не делал, но готов попробовать.

— Знаю, — кивнул я. — Понимаю, что ты занят: семья, проекты… Но если кто и справится, так только ты. Я не тороплю. У меня есть время. И я буду полностью в твоем распоряжении: проводник, рабочий и заказчик в одном лице.

Иван снова взглянул на фотографии, потом на Веру и Надю, которые с хохотом наблюдали, как их башня рухнула, потому что Настена вытянула самый нижний кубик. От грохота испуганно подскочил Элайджа и с лаем бросился наутек, вызвав

— Хорошо, — неожиданно сказал Иван. — Возьмусь.

— Правда? — я не ожидал такого быстрого согласия, уверенный, что приятель попросит время на размышления.

— Это чертовски интересно. Практически вызов. И еще… — он улыбнулся, — хочу когда-нибудь привезти туда своих сорванцов и показать им деревню, которую мы восстановили с другом. Чтобы они видели, что важны не только новые дома, но и память места. Ты же не будешь возражать?

Дорога обратно пролетела как миг. Даже не заметил, как запарковался возле дома. Мыслей было много, и они не давали покоя. Шумная семья Ивана, его дети, большой дом… Я хочу также: детский смех, лай собаки (только не такой мелкой, а что-то большое и умное), чтобы все вечерами собирались за большим столом, делились тем, как прошел день, советовались друг с другом. Чтобы было тесно и шумно, а не тихо и пусто.

Мельком взглянул на свои окна. Интересно, вернулась ли Катя? С ее появлением в квартире появился тот самый уют, который я сегодня видел у Ивана. Вроде ничего особенного: запах еды, ее сумка у двери… Но это уже был Дом. Тот, в который хочется не идти, а лететь.

Я заглушил двигатель и посидел несколько секунд в тишине. Где-то там, за стеклом, могла ждать меня если не большая семья, то хотя бы начало моего будущего. И это будущее больше не пугало, а манило с силой, которую я давно не испытывал.

Мне нужно с ней поговорить. Обязательно. Признаться во всем. Поднимаясь по ступеням, я лихорадочно строил в голове план разговора. С чего начать? С главного: «Я тебя люблю»? Но она замужем. Не спугну ли ее своим напором? Я видел, что чувства взаимны, но сейчас не лучшее время для признаний. Ее мама в больнице, ее состоянии тяжелое. Кате нужны моя поддержка и помощь, а я со своими объяснениями… Дурак! Надо было цветы купить, — обругал себя я, переступая порог квартиры.

После разговора с Иваном настроение было прекрасным. Мне хотелось свернуть горы ради улыбки любимой женщины.

— Катя, ты дома? — крикнул я, едва войдя.

В ответ — тишина. В груди что-то болезненно сжалось. Знакомое леденящее одиночество, которое после шумного, наполненного жизнью дома Дамера ощущалось особенно остро.

«Ну, раз никого нет, то и мне здесь делать нечего», — решил я. Развернулся и направился к больнице. Встречу Катю, пройдемся, поговорим. Давно пора. Может, я просто тешу себя иллюзиями и ничего для нее не значу?

По дороге ноги сами понесли меня в цветочный ларек. Я замер у витрины, разглядывая пестрые букеты. Ни один не нравился, ни один не был достоин ее. Кате нужно что-то другое. Розы? Нет, точно нет. Уверен, она предпочитает видеть их живыми, на клумбе.

— Молодой человек, вам помочь? — предложила свои услуги продавщица, высокая, угловатая женщина неопределенного возраста. Видя мои муки выбора, она без слов поняла,

Я кивнул, и продавщица засуетилась, выкладывая на прилавок скромные, но изящные цветы.

— Вот, смотрите. Альстромерия. С виду неброская, без сильного запаха, но очень стойкая. В букете смотрится достойно. Подходит для случая, когда хочется просто порадовать близкого человека. Без повода.

Я удивленно поднял на нее глаза. Как можно с первого взгляда угадать, что мне нужно?

Из магазинчика выходил, прижимая к груди огромный букет. Я взял все асто… алсьтро… в общем все, что были. Продавщица оказалась права — смотрелись они прекрасно.

Торопливо шагал по улице, надеясь, что мы с Катей не разминулись. Теплый летний вечер, запах асфальта и бензина, смешанный с нежным ароматом цветов, завистливые взгляды проходящих женщин — ничто не имело для меня значения.

Пройдя по аллее больничного сквера, я заметил ее, стоящую у ступеней в компании молодого человека и о чем-то оживленно беседовала. Подойти? Или подождать? Но Катя, заметив меня, уже помахала рукой, подзывая к себе.

Катя

Состояние мамы еще далеко от нормы, но то, что к вечеру она начала произносить отдельные слова, вселяло в нас надежду. Врач говорил, что делать прогнозы рано, но я-то уже знала: все будет хорошо. Она назвала по имени Егора, меня, Володю… Это была наша маленькая победа. И мама улыбалась — пусть одной половиной лица, но это была ее улыбка, полная решимости бороться.

Как я не просила, остаться на ночь в палате с мамой, мне не позволили. После вечерней капельницы мама уснула, и нас с Егором мягко выпроводили до утра. Точнее, до вечера. Потому что утром приедет Володя.

Инка заверила по телефону, что машина починена и она готова приехать, но я уговорила ее остаться с Димой. Сейчас в ее присутствии не было нужды.

— Поехали, я тебя подвезу, — предложил сын, поддерживая меня под руку на обшарпанной больничной лестнице.

Я на секунду заколебалась. Зачем? Мне ведь совсем рядом до дома. До временного дома. О котором мой сын даже не догадывается, между прочим.

— Егор, нам надо поговорить, — наконец выдохнула я. — Кое-что произошло.

— Еще что-то? — удивленно уставился на меня сын, чуть не споткнувшись на ступеньке. — Да вашу ж… То есть, ой, в общем… — поправился он, зная мое отношение к крепким выражениям.

Этот разговор будет долгим, и мне нужно предупредить Юру, чтобы он не волновался. Хотя с чего бы? Он уехал днем, не сказав, куда. Может, его и дома-то нет.

— Ну, мам, чего еще стряслось? — вопрос Егора вернул меня к реальности.

— Только, пожалуйста, не волнуйся, ладно? — тут же поняла, что сказала глупость. Меня бы такие слова точно заставили занервничать.

Мы вышли на улицу и успели отойти пару метров от входа.

— Так-так-так, — Егор резко развернулся ко мне, преградив дорогу. — Рассказывай, что еще сегодня стряслось?

— Не сегодня… давно. У твоего отца другая женщина. Другие женщины.

Не знаю, сколько их. Две — точно: Анжела и та, что в отпуске, грудастая. Пересказала сыну тот злополучный разговор. С каждым словом его лицо все больше мрачнело.