Чтение онлайн

Нет, я помню, что он в разводе, но не могла я не проверить. Успокоившись, приняла душ. Мелькнула странная мысль выйти к Юре в полотенце, но отмела ее как глупость. Это только в книжках такое звучит красиво, на самом деле будет странно появиться в таком виде. Натянула шорты и майку — свой повседневный домашний прикид — и пошла на дурманящий аромат свежесваренного кофе.

Юра тоже успел переодеться, сменив дорожные джинсы на обычные спортивные брюки, а футболку и вовсе проигнорировал. Залипла, глядя на спину мужчины, хозяйничавшего у плиты. Крепкие мышцы, широкие плечи, смуглая кожа — с него бы в античности лепили статуи богов. Мое присутствие выдала трель мобильного. Я ждала

звонка от Володи, поэтому аппарат держала при себе. Смс, скорее всего, реклама. Ну кто мне будет в восемь утра писать? Посмотрю потом.

Юра обернулся, прошелся взглядом по мне и улыбнулся, приглашая за стол.

— Момент, красотка, завтрак почти готов, — он взглядом указал на шкворчащую сковородку. — А напитки уже поданы.

На столешнице и правда уже дымились кружки с горячим напитком, и стояли сливки. Сделав первый глоток, я блаженно зажмурилась. Вкусно! До безобразия вкусно.

Повторная трель телефона напомнила о непрочитанном послании. Вздохнув, что такой момент нарушен, полезла в задний карман за телефоном.

Теща — мои пожелания скорейшего выздоровления. Позвоню вечером. Связь плохая.

М-да, ну и на том спасибо, — усмехнулась, убирая назад телефон.

— Какие новости? — поставил передо мной тарелку с глазуньей Юра. — Прости, хлеба нет, яйца-то чудом обнаружились.

— Ничего, что заслуживало бы внимания, — ответила я, не сообщать же в самом деле, что муж прорезался? Хотя и тайны тут нет никакой. Просто не хотела портить наше первое утро вместе. Ну как первое. В городе. Девочки, такие девочки, хотя им уже за сорок. В голове я представила, что не в гостях, а… ну вы понимаете. Имен детям, конечно, не придумывала, но помечтать-то можно?

Он поставил свою порцию рядом со мной и сел так близко, что я могла ощущать тепло его тела.

— Приятного аппетита, — пожелал он, прежде чем отправить в рот первый кусок. — Вызвать тебе такси?

— Такси? — спустилась с небес на землю, пытаясь понять, о чем речь. — А, нет, спасибо. — Глоток горячего кофе прочистил мозги. — Мне до больницы пешком минут десять, так что добегу. Правда, во сколько вернусь, я не знаю.

То, что меня могут вообще не пустить, ведь мама в реанимации, старалась не думать, надеялась, что утром ее переведут в обычную палату, и я смогу ее увидеть. Мельком скосила глаза на микроволновку — половина восьмого. Через полчаса сама наберу Володи, договоримся о встрече.

— Так, — звякнув вилкой о край тарелки, поднялся Юра. Пошарив взглядом по кухонной столешнице, словно что-то искал, он вздохнул и вышел в коридор. А вернувшись, положил передо мной связку ключей.

— Держи, — еще и придвинул ко мне ближе, — чтобы ты не звонила, сама откроешь.

Ах вот оно что, — с облегчением выдохнула, это не то, о чем я подумала. А я-то уже нафантазировала.

Прикончив завтрак, Юра, поцеловав меня в макушку, отправился спать. А я договорилась о встрече в десять в больнице с маминым мужем, отправила Инке СМС, что мы на месте. Как будут новости, наберу. А потом, подумав, набрала сына. Надо и ему сообщить о бабушке.

Больше часа я ждала перед окошком справочной, пока доктор даст разрешение на посещение мамы. После утреннего осмотра собрался целый консилиум, решавший, переводить ли ее в обычную палату. Приехавший чуть позже меня Володя нервно расхаживал из угла в угол. Каждые полчаса звонил Егор, узнав о том, что бабушка в больнице, он места себе не находил на работе.

Вся семья, за исключением беременной Машеньки, которой пока ничего не сказали, нервничала, ожидая вердикта докторов.

Наконец, к нам спустился лечащий врач.

Седовласый, крепкий мужчина в белом форменном костюме, устало потирая глаза, очевидно, после ночного дежурства, вышел в холл больницы, осматривая присутствующих.

— Родственники Ефимовой, кто? — поскольку, были и другие посетители, доктору пришлось нас окликнуть.

— Мы! — первым среагировал Володя, направляясь к врачу.

— Кем приходитесь больной? — дежурные фразы. Получив заверения, что муж и дочь, доктор ввел нас в курс дела.

— Ваша мама перенесла ишемический инсульт в бассейне левой средней мозговой артерии. На данный момент состояние стабильное, пациентка в контакте, может назвать свое имя, фамилию, правда, дезориентирована во времени, — обыденным тоном перечислял доктор, а мы слушали с замиранием сердца. — Гемодинамика положительная, давление в норме. Скажу сразу, чтобы вы не пугались: частичный паралич лицевого нерва, потеря двигательной активности по правой стороне, рука, нога… Гемипарез, спастического типа. Верхняя конечность задета сильнее.

Слова врача повисли в воздухе, густые и тяжелые, как сироп. Они доносились будто из другого конца длинного туннеля: «ишемический инсульт… левой средней мозговой… гемипарез…». Сердце на мгновение замерло, а потом рванулось в бешеном галопе, отдаваясь болью в висках. Воздух вдруг стал густым, его катастрофически не хватало. Мир сузился до губ доктора, говорящих такие невозможные, чудовищные вещи.

Мама. Моя мама. Паралич. Не двигается. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Леденящая пустота медленно расползалась внутри. «…рука, нога…» — доносились обрывки фраз. Перед глазами всплыло яркое, до боли живое воспоминание: мамины руки, сильные и умелые, замешивают тесто на пирожки. А теперь они… не двигаются? Нет. Этого не может быть. Это какая-то ошибка.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги, наверное, мое состояние заметил Володя, потому что он обхватил меня рукой за плечи, не давая упасть, и, поглаживая, произнес:

— Мы справимся, Катюша, слышишь? Люда сильная, она выкарабкается.

Доктор продолжал говорить, а его слова уже не складывались в смысл, они были просто набором звуков, каждый из которых больно ранил. Наконец, лечащий врач закончил, и на наш вопрос, когда мы сможем увидеть маму, тяжело вздохнул.

— Часы посещения с семнадцати до двадцати, но, думаю, что в качестве исключения на пять минут я могу вас провести к больной. Ей сейчас нужны положительные эмоции, надеюсь, вы это понимаете?

Дорога до палаты промелькнула как один сплошной, смазанный миг. Стертые каблуками полы, яркий, ничем не смягченный свет люминесцентных ламп, запах антисептика, въевшийся в стены. Сердце колотилось где-то в горле, и каждая его пульсация кричала: «Готовься. Держись. Не показывай ей свой страх».

По пути Володя крепко держал меня за руку, выражая молчаливую поддержку. У палаты он шепнул на ухо: «Держись. Держись. Она сейчас нуждается в тебе сильной. Нельзя плакать. Никак нельзя».

Доктор приоткрыл дверь и жестом пригласил войти.

Мамочка… Маленькая, почти незаметная под белым больничным одеялом. Как странно, страшно — увидеть ее такой. Всегда энергичная и собранная, теперь неподвижна и бледна. Лицо… левая половина была такой знакомой, родной. А правая — носогубная иния сглажена, веко чуть приопущено. Признаки того самого «частичного паралича», о котором предупреждал врач.

Я замерла на пороге, чувствуя, как ноги вновь становятся ватными. А затем вдохнула поглубже и сделала первый шаг к кровати.

— Мам… мамочка, — голос дрогнул, но я не позволила ему сорваться. — Я здесь. Мы с тобой.