Расстановка
Шрифт:
Конечно, государственные чиновники гнездились не в Башне, а в министерствах, в здании мэрии, наконец в губернаторском дворце из снежно-белого мрамора. Но «Башня Света» давала приют богатой челяди, купцам — торговать и управлять заводами было не с руки правителям Рабсии. Взаимоотношения власти и бизнеса в Рабсии строились так: бизнес «доил» наемных работников, а власть полицейскими мерами держала их «за рога», чтобы не брыкались. Затем власть, используя написанные ею же законы, а иногда и просто силой оружия, отбирала у бизнесменов львиную долю этого награбленного. При виде таких расправ над богатеями, рабочие частенько радовались. И совершенно напрасно. Ведь чиновники забирали себе отобранные у строптивых бизнесменов деньги. Впрочем, часть средств опять отдавали олигархам — другим, более покладистым. На образование, медицину, культуру, улучшение условий труда и жизни рабочих — не оставалось почти ничего. А пенсионеры и вовсе были поставлены на грань вымирания.
Шикарный
— Алло! Вы слушаете? — Рытик сделал полоборота на обитом черной кожей кресле, потянувшись к бумагам — Да… На пятнадцать пунктов. И таким образом на скачке акций гостиничного комплекса «Урботур» мы заработали 750 тысяч штатовских таллеров. Теперь мы достаточно состоятельны для того, чтобы нам поверили в «Урбоснаббанке», и выдали ожидаемый кредит. Ставка? У них, по-моему, одиннадцать процентов. Да, спасибо за уточнение. Одиннадцать и пять. А кредитный лимит для таких компаний как наша, не менее пятисот тысяч. Деньги надо взять срочно, в течение ближайших трех дней. Да, пятого числа или шестого. Чем скорее тем лучше. Спасибо. Благодарю вас.
Развернувшись к столу, Рытик надел очки и внимательно просмотрел несколько бумаг, отмеченных печатями разной формы и размеров. Кроме того, пододвинул к себе монитор стоящего на столе компьютера, но без желания им воспользоваться. Рытику было уже сорок семь лет, он быстро привыкал к офисным новинкам — но бумажка, покоившаяся в засургученном письме с броской надписью «Правительственное», была куда ценнее всего, что можно было выудить из компьютерной сети Рабсии, давно и жестко цензурируемой. В бумажке этой было описание положения на картвельско-рабсийской границе. Вывод экспертов однозначен — в скором времени там разгорится вооруженный конфликт. Без учета его влияния на биржевую и товарную конъюнктуру верных решений в бизнесе не примешь — обойдут конкуренты. И потому многие бизнесмены мечтали бы первыми заполучить столь важную информацию. Однако удалось это в Урбограде лишь одному Рытику. Завистники давно поговаривали, что у Арсения есть сильные покровители в столице. Впрочем, его уважительное отношение к людям, готовность выслушать каждого и посильно помочь, блестящая эрудиция, утонченность и скромность — заставили даже бывших завистников замолчать. Многие из них впоследствии стали его друзьями. У него вообще было много друзей — среди журналистов и бизнесменов, актеров и музыкантов, ученых и политиков. Даже офицеры Рабсийской Службы Безопасности, по слухам, водили с ним знакомство — а в условиях полицейского государства это многое значило.
Впрочем, сейчас Рытик собирался звонить не в зловещую РСБ, а партнеру по бизнесу. Потому и разговаривал он звонко и весело, прижимая телефонную трубку к уху — будто боясь выронить вместе с ней нежданную коммерческую удачу:
— Алло? Сергей, дружище! Ну, дождались мы кредита! — В трубке раздался ответный взволнованный голос. Слушая невидимого собеседника, Рытик нетерпеливо тюкал указательным пальцем по столешнице — Да! Слушайте и записывайте. Не полагайтесь на память. Итак, скоро вам перечислят ожидаемые деньги. Да. Как мы и уговорились, тут же начинайте скупать акции общества «Гиперком», фирм «Технология», швейной фабрики «Пацифик», ну и дальше по плану… Ну и пусть падают. А вы скупайте. Именно так! Когда эти маловеры продают и пытаются от них избавиться— вы и скупайте. Что мы будем с ними делать? Это я вам потом скажу. Только имейте в виду — из-за обострения ситуации с Картвелией, ожидаются некие изменения в государственных таможенных тарифах на импорт одежды. Так что… Делайте выводы сами — пойдут ли в гору акции урбоградской швейной фабрики. Почему так уверен? Предчувствие, дружище. Оно меня не обманывало. Да, вот так. Ну, об этом у меня в офисе лучше поговорим, сейчас просто времени нет. Да, это надо делать быстро. Все, давай бегом! Удачи!
Положив трубку, Рытик устало и удовлетворенно откинулся на спинку кресла и закатил глаза к потолку, под которым крутился вентилятор.
— Да, странно это выглядит со стороны. — вдруг подумал он — Где-то разгорается война, а для других беда обернулась выгодной сделкой. Конечно, не я виноват в назревающей трагедии. Не я выстроил вертикаль власти, пропитал общество духом шовинизма, насадил религию и пустил в ход оборонные заводы… Все это сделал новый рабсийский верховник, Медвежутин. Наша фирма от этой войны получит крохи, а те кто стоит за Медвежутиным — миллиарды. Они ее и начали. Передел рынков, ничего не попишешь. А кроме того, у меня есть большущее смягчающее обстоятельство…
Не додумав этой мысли, Рытик поднялся с кресла, хрустнул пальцами, и глянул из окна «Башни Света» на бесшумно катящиеся
внизу автомобили. Офис Рытика располагался на верхних этажах — весь Урбоград был виден из окна. Миллионный город протянулся узкой полосой с юга на север. Он был зажат между двумя реками (меньшая именовалась Урбинка, большая — Бланка-ривер). Дальнозоркий Рытик подробно различал роскошные особняки элитного Южного района, чуть хуже — белые многоэтажки вдоль проспекта Реакции, (недавно еще звавшегося проспектом Революции), мэрия на середине проспекта, а уж совсем смутно, вдалеке, виднелись дешевые пятиэтажки и закопченые общежития промышленного района. Над северным горизонтом подымались дымы из целого леса труб: там были петролейные заводы, химкомбинат, механический завод «Калибр», пивной завод «Хишан» и десятки предприятий помельче.— Это сколько же на каждом из них работает? — спросил себя Рытик. Впрочем, он знал статистику. На крупных заводах — более двадцати тысяч, на мелких фабричках — от трех до шести. Как раз сейчас колонны белых автобусов развозили рабочих на вечернюю смену. Рытик улыбнулся: недавно в «Урбоградских ведомостях» ему попалась статья, где автор утверждал вполне серьезно: в Рабсии нет пролетариата, рабочий класс исчез. Неужели фирма Рытика платит налоги в том числе и для содержания этого безмозглого писаки? Откуда такие берутся?! Впрочем, при нынешнем упадке образования это неудивительно. Рытик поморщился, отошел от окна.
Сделал дело — гуляй смело! Пора подумать и об отдыхе. Позвонив в кассу Дворца культуры, бизнесмен заказал билеты на выставку комнатных рыбок (любил аквариумы до страсти, вся стена офиса была заставлена ими; за рыбками ухаживала специально нанятая служанка). Затем позвонил в элитный ресторан «Башня света» и заказал роскошный обед на ближайший выходной. Осведомился в издательстве «Практика», не вышел ли новый экономический справочник, узнав что вышел — оформил на него подписку. Заодно спросил о новинках серьезной литературы, в основном переводной, южноармариканской. Об отечественной не спрашивал — под двойным гнетом рынка и полицейщины она стремительно вырождалась; скучно читать — либо наркотики и постельные сцены, либо сплошные хвалы верховнику Медвежутину и проклятия в адрес политиков прошлого…
На завтрашний вечер была намечена еще одна встреча, важнейшая — с мэром города. Тот лично согласился отужинать с бизнесменом — отметить предстоящую тому удачу и поговорить о планах на будущее. Ужинать с мэром доводилось далеко не каждому урбоградскому бизнесмену, Рытику же — довольно часто. Это вновь давало богатую пищу досужим сплетникам — говорили о связях в Моксве, другие осторожно намекали на сотрудничество предпринимателя с РСБ, третьи — на услуги, оказанные биржевиком партии «Единая Рабсия», функционером которой был мэр. Обсуждались и другие версии. Рытик же, по-прежнему, улыбался, вел себя скромно, не подтверждал и не опровергал. В конце концов слухи утихли, а горожане единодушно признали Арсения Рытика «человеком солидным».
Никита Доброумов, подполковник Рабсийской Службы Безопасности, куратор Урбоградского закрытого НИИ компьютерных исследований, был человеком увлекающимся. Работу свою он любил, и эта страсть уже успела разрушить его семейную жизнь. Жена Катя два года назад ушла от него, не выдержав привычки супруга постоянно задерживаться на работе по ночам. Но подполковник ничего не мог с собой поделать — на него периодически нападал вдохновенный раж исследователя. Вот и сейчас, в ночь с 12-го на 13-е авгутса, Доброумов допоздна засиделся в кабинете. Он перелистывал, в который уже раз, документацию по сверхсекретному проекту «Нанотех-Анпасс», пытаясь разобраться в достижениях программистов.
— Да, навязало мороку моксовское начальство… С этой чертовой штукой — никакого продвижения вперед. Все плановые проблемы понемногу решаются, проекты как проекты. А над этим подарочком бьемся уже семь лет, с того момента, как нам его подкинули. И хоть ты тресни!
Мертвенный свет неоновых ламп освещал кабинет. Подполковник отхлебнул из кружки обжигающий кофе и вновь погрузился в чтение. «Чертову штуку» — по виду, обычный системный блок компьютера — привезли в НИИ из столицы. Доброумов углубился в сопроводительные документы, с грифами «секретно» и красными полосами сверху. Из них следовало, что программа привезенного компьютера скопирована с управляющей платформы некоей миниатюрной машины. Документы информировали, что тысячи таких машин образуют единую сеть, но доступ к ней закрыт паролем. Выяснение кода и было задачей научного коллектива урбоградского НИИ. В распоряжении ученых был ряд исходных сведений, в том числе биометрические данные администратора сети — отпечатки пальцев, рисунок сетчатки глаза, образцы крови. Но Доброумову оставалось только гадать, что сталось с этим человеком, кем и когда была создана система управления и сама сеть, где расположены управляемые ею машины и что они собой представляют.