Рассказы (сборник)
Шрифт:
Обнажив Ниночкино лицо, мотоциклисты стремительно умчались; понимая, что, описав круг, они вот-вот вернутся, дрожащая преступница лихорадочно соображала, чем бы прикрыть верхний срам — увы. Другого платка у девушки не имелось, шарф пропал вместе с сумочкой и деньгами, кроличий треух не годился — кофточкой? Обрывая пуговицы, Ниночка расстегнула дешёвую синтетическую шубейку и даже успела вытянуть из рукава левую руку, как, ревя моторами, мотоциклы вновь загрохотали по лестнице.
В себя избитая до бесчувствия девушка пришла только в сто восьмом отделении милиции — глаза, слава Богу, видели. Значит — не кислота. Заурядное мордобитие.
— Благодари Бога, сучка, что дёшево отделалась, — глухо, будто сквозь вату, дошли до Ниночкиного сознания слова старшего лейтенанта Градова. — Глаза в порядке, челюсть не сломана, нос, кажется, тоже цел, а что вся рожа синяя —
Гул в Ниночкиной голове утих, сознание прояснилось, обвинение в занятии проституцией возмутило девушку: как раз напротив! В столь бедственном положении она оказалась именно потому, что сбежала от завербовавших её на работу якобы горничной в отеле московских сутенёров. Конечно, что скрывается за фасадом фирмы "Дорогу молодым" наивная провинциальная девушка поняла только попав в Москву — в холле разместившейся в современном многоэтажном доме гостиницы "Дюймовочка". Увы, только после того, как у неё отобрали паспорт, Ниночка догадалась, какой работой ей предстоит заниматься. Будучи девушкой весьма решительной, она ухитрилась обмануть охранника и выскользнуть на улицу. Как оказалось — в буквальном смысле: да, у неё были деньги на обратный проезд, но без паспорта не продавали билетов даже на пригородные электрички. А скоро, спасаясь от очередной милицейской облавы на лиц не имеющих регистрации, Ниночка лишилась и этих денег — в поднявшейся суматохе их то ли украли, то ли она попросту потеряла сумочку с девятьюстами рублями. Позвякивающей в кармане старой шубейки десятки мелочью хватило только на пирожок с капустой, на вокзал без денег возвращаться не имело смысла — растерявшаяся девушка вспомнила услышанный в очереди возле касс разговор, что будто бы в странноприимном доме Страстного монастыря кающаяся грешница может получить помощь, и, боязливо расспрашивая редких ночных прохожих, Ниночка к утру добралась до заветного места. Да уж — добралась…
— …хотя и везучая, — старший лейтенант гнул свою линию, — и если будешь слушаться дядю Гошу — отделаешься условным сроком.
Как всякая россиянка, девушка знала: если не хочешь иметь неприятностей — не спорь с милицией, но несправедливое обвинение в проституции было до того обидным, что Ниночка попыталась оправдаться:
— Товарищ милиционер… ой, дядя Гоша, я вовсе не проститутка! Меня обманули! Фирма "Дорогу молодым". Но я от них убежала — правда! А паспорт остался у них. В гостинице "Дюймовочка". А на вокзале билеты без паспорта не продают, а потом у меня украли все деньги…
— Ты ещё дура скажи, что лицевой платок с тебя сорвали хулиганы на мотоциклах, — перебил старший лейтенант, — получишь по полной программе. На всю катушку. Знаем мы эти песни. Блядь из блядей, а туда же! Обвинять солидную фирму по трудоустройству или нашу патриотическую молодёжь — ну, сучка! Но ты, кажется, понятливая — назвала меня дядей Гошей… Слушай, что говорят старшие…
Ниночка действительно оказалась понятливой, и потому, когда "дядя Гоша", завернув ей на голову длинную юбку, одним ловким движением спустил с девушки колготки вместе с трусиками, не стала сопротивляться — слава Богу, давно не девственница. Ей не исполнилось и тринадцати лет, когда её вместе с двумя подругами в святогорском парке прилюдно днём изнасиловали юнцы из "Гусарского Эскадрона". И тогда же задержанным девчонкам в милиции доходчиво (с помощью ремня) разъяснили, что обвинять нашу замечательную молодёжь в безнравственном поведении — заведомая клевета. Что только по малолетству на них не заводят уголовного дела по обвинению в преднамеренном оголении нижнего срама.
Неприятным сюрпризом для Ниночки явилось только то, что, сделав своё дело, "дядя Гоша" пригласил трёх сослуживцев.
(Классная тёлка. И жопа и ляжки — всё путём. А что морда опухшая — так, ха-ха-ха, с лица воды не пить.)
А вообще, если не считать этой досадной мелочи, Ниночке грех было обижаться на "дядю Гошу". Старший лейтенант сделал для девушки много больше, чем она могла рассчитывать в ответ на свою сговорчивость:
напоил чаем с булкой, снабдил лицевым платком, а главное — отпустил. Не только не заведя никакого дела, но и вернув ей паспорт — стоило милиционеру позвонить в гостиницу "Дюймовочка", как оттуда через двадцать минут примчался рассыльный с Ниночкиным паспортом и большим толстым конвертом. Заглянув в который, "дядя Гоша" довольно хмыкнул и, выудив из него тысячную купюру, со словами, — возьми, "лягушка-путешественница", пригодится, — протянул деньги обомлевшей от такой сказочной щедрости девушке.Прослезившаяся от умиления Ниночка рассыпалась в благодарностях, но старший лейтенант прервал её излияния:
— Да ладно тебе, подружка. Тёлка ты классная, и эти деньги, считай, заработала. А впредь — будет наука. Сиди в своём Святогорске и не мечтай ни о каких заработках в Москве. Нет, всё-таки ты натурально чокнутая. Двадцать лет, а не понимаешь, что для вас дур в Москве только один заработок… Что бы ни обещали фирмы по трудоустройству… Да…
Старшему лейтенанту вдруг стало по настоящему жалко наивную девушку, и он решил поделиться с ней кое-какими секретами.
— Вот что: на Казанский вокзал не суйся. Там эти деятели из фирмы "Дорогу молодым" тебя обязательно перехватят. А будешь упираться, шуметь — сдадут по полной программе. Получишь на всю катушку. Лучше давай на Ярославский… хотя… тоже рискованно… могут перехватить и там… вот что… езжай до платформы "Лось" — и на электричке… нет, тоже не годится. Ты же не зарегистрирована ни в Москве, ни в области и на пригородный тебе билета не продадут. И потом — с такой рожей соваться в кассу… нет! Ни на поезде, ни на автобусе тебе не уехать. Да, девонька — вляпалась… Как ни крути, а, похоже, тебе одна дорога — в монастырь. Ну — в странноприимный дом при Страстном монастыре.
— Ой, дядя Гоша! — непроизвольно воскликнула Ниночка, — я же туда и шла. Услышала на вокзале, что они помогают кающимся грешницам — ну, и подумала… А когда на меня напали — ой, нет! Когда я поскользнулась на лестнице в подземном переходе и разбила себе верхний срам…
— Сечёшь, подружка. Соображаешь, что к чему. Если и дальше будешь слушаться дядю Гошу — не пропадёшь. Запомни: о мотоциклистах в монастыре ни слова — можешь нарваться на стукача. Скажешь, что вокзальная проститутка — и решила завязать. Тогда помогут. Да, недалеко от входа в странноприимный дом — наш пост. Если задержат — сошлёшься на меня. Скажешь: я дядигошина подружка. И вообще — много в монастыре не болтай. Ни с администрацией, ни с сёстрами, ни с кающимися. Об этом странноприимном доме разные ходят слухи… Ну, всё, подружка, мне через пятнадцать минут сменяться — давай, двигай отсюда.
От сто восьмого отделения милиции до разместившегося в одном из внутренних корпусов дома N 4 по Страстному бульвару вожделенного монастырского убежища было рукой подать, и этот короткий путь Ниночка одолела без новых неприятных приключений. Ей даже не пришлось воспользоваться "паролем" старшего лейтенанта — заметив скользнувший по её одетой явно по провинциальному фигурке подозрительный взгляд милиционера, девушка юркнула в находящуюся в нескольких шагах от заветной арки дверь кафе "Лакомка". И здесь — кутить так кутить! — съела пять вкуснейших пирожных, запив их горячим шоколадом. Что обошлось Ниночке почти в двести рублей, но, не имея возможности легально выбраться из Москвы, девушка решила не экономить — какой смысл? Без помощи монахов до Святогорска ей всё равно не добраться, а когда ещё удастся вкусно поесть? В странноприимном доме, следует думать, пища будет простой и не слишком обильной.
Когда Ниночка вышла из кафе, то, оглядевшись, увидела, что заветный проход свободен — милиционера у арки не было. Девушка нырнула во двор и, пользуясь наставлениями старшего лейтенанта, свернула сначала налево, а затем направо и, миновав две неприметных двери, позвонила в третью. Примерно через минуту щёлкнул замок — дверь отворилась внутрь.
Ничего "церковного" или "монастырского", как это представлялось Ниночке, в приёмной комнате не было — обычное конторское помещение. Два стола с компьютерами, за одним из которых сидела женщина и проворно бегала пальцами по клавиатуре. Её глаза, в кокетливо отделанных бисером прорезях лицевого платка, смотрели то на дисплей, то на разложенные на столе бумаги — куда угодно, только не на вошедшую девушку. А когда через несколько минут появилась грузная дама и первым делом потребовала у Ниночки паспорт, то незадачливая искательница лучшей доли засомневалась: полноте? Да в странноприимный дом ли она попала? А дама, не давая опомниться растерявшейся девушке, произнесла строгим голосом: