Рассказы (сборник)
Шрифт:
…и Зурх нарушил третью заповедь Куратора! "Попав на незнакомую планету, оставайся на месте, пока не соберёшь всю необходимую информацию". А Зурх ограничился лишь тем, что определил состав атмосферы и сразу взмыл высоко в небо: сиднем сидеть на продуваемой всеми ветрами, изолированной от мира ледяной площадке — увольте! Да чтобы собрать здесь необходимую информацию — это же сколько может потребоваться периодов обращения планеты вокруг звезды? Нет! Не полагаясь на бездушные сенсоры, увидеть своими глазами, услышать своими ушами, обонять своим носом!
Взлетев на крыльях к границе тропопаузы и стратосферы, Дракон расслабился и завис, перейдя к свободному левитационному парению. Что позволяло Зурху, отключившись от внешних раздражителей, сосредоточиться и попробовать определиться с местом своей неудачной телепортации — в конце концов у него, как у всякого Дракона, в глубинах пролонгированной памяти хранились сведения обо всех звёздах и планетах Галактики. Однако нужная информация оказалась запрятанной так глубоко, что
Дракон вдруг почувствовал: оставить эту запретную планету, хотя бы бегло не ознакомившись с ней, он не в силах! Что-то, вопреки не только рассудку, но и болезненно всколыхнувшейся совести, его здесь властно удерживает. И Зурх нарушил четвёртую заповедь Куратора: не поддавайся иррациональным импульсам.
Южные склоны гор покрывала растительность: в основном травы и низкий кустарник. Спикировав с высоты восьми тысяч метров, недалеко от земли Дракон перешёл в горизонтальный полёт и плавно опустился на вершину одиноко стоящего утёса. Вспугнув гнездящуюся на нём пару орлов и, соответственно, нарушив пятую заповедь: не навреди.
Устроившись на вершине, Зурх с любопытством огляделся по сторонам: его пролонгированная память хранила лишь самые общие, да к тому же и сильно устаревшие сведения об этой запретной планете.
Драконье зрение отличалось большой остротой, в хорошую погоду Зурх мог на горизонте различить зверька размером с белку и сейчас ясно видел рассыпавшиеся по бескрайней травянистой равнине многочисленные стада и группы различных четвероногих животных. С ветвистыми выростами на голове, с невероятно вытянутой, сужающейся к концу подвижной мордой, с торчащими в разные стороны кривыми колючками, с шишкообразными выростами на носу — совсем неприметных и выделяющихся цветом, размером, формой. Но Зурха в первую очередь интересовала не эта самодостаточная фауна — нет: двуногие носители разума. Которых Драконы когда-то здесь обнаружили. И хотя разум у покрытых шерстью двуногих созданий был в самом зачаточном состоянии и вряд ли мог существенно развиться за столь незначительный промежуток времени, как 850 тысяч периодов обращения планеты вокруг звезды, и, соответственно, не стоило надеяться обнаружить носителей этого зачаточного разума в такой холодной климатической зоне — Зурх, оглядывая расстилающуюся внизу равнину, усиленно искал глазами именно их: двуногих "уродцев". И скоро нашёл. Здесь. На самой границе спускающегося с гор ледника и продуваемой всеми ветрами равнины.
Вернее, прежде самих двуногих, Зурх увидел их конусообразные небольшие жилища. И вьющиеся то там то сям дымы. И только заинтересовавшись этим феноменом — дымами в безлесном, явно не вулканическом ландшафте — Дракон заметил снующих возле костров двуногих. Бледнокожих и почти безволосых. Надо же! За каких-нибудь 850 тысяч обращений планеты вокруг звезды, аборигены везде, кроме головы, утратили защитный волосяной покров! И овладели огнём! Что, вероятно, было взаимосвязано: научившись обогреваться извне — а на многих двуногих Дракон заметил одеяния из звериных шкур — они перестали нуждаться в естественной защите от холода. И смогли поселиться у самого края ледника. До чего же хитрые и предприимчивые создания! И как катастрофически быстро эволюционирующие! Да если такими темпами они будут развиваться и дальше, то через каких-нибудь 500–600 тысяч обращений планеты смогут разжечь уже не межмолекулярный, а внутриядерный огонь! На котором неизбежно сгорят. Повторив судьбу большинства "обзаведшихся" индивидуальным сознанием млекопитающих и рептилий. Ведь чем быстрее развивается разум этого типа, тем выше вероятность его самоуничтожения. И куда только смотрят зеленокожие хвостатые бездельники со второй планеты звезды СХ 075 а 147 рн 0018?! Ведь это же их область Галактики! Ведь в ведение этим ленивым тварям Драконы её передали давным-давно! И — зря! Допустить у себя под носом столь ужасающе быстрое развитие сознания индивидуального типа — это же… это…
Зурху вдруг показалось, что он осознал, почему, вопреки запрету, решил задержаться на этой планете. Конечно! Если зеленокожие бестии оставили без внимания столь самоубийственно быстро развивающееся сознание — он призван замедлить эволюцию! Дать аборигенам хотя бы маленький шанс избежать самоистребления! Да если всего за 850 тысяч оборотов планеты вокруг звезды они овладели огнём, научились шить одежду и лишились волосяного покрова, то того и гляди, изобретут лук, пращу и прочие метательные орудия. Ведь создание опережающей развитие этических норм и внутренних запретов орудийной технологии, это же… нет! Он просто обязан вмешаться! Да — но… почему он решил, что зеленокожие Кураторы обошли вниманием эту планету?
(Не будь Зурх
хронически троечником, он бы наверняка вспомнил о шестой заповеди, — не укради у аборигенов их историю, — заповеди хотя и спорной, но, как правило, уберегающей Куратора от многих, сделанных по свойственному юности нетерпению, ошибок.)Почувствовав себя призванным, Дракон больше не колебался, и как ему ни претила трансформация в млекопитающих, ради великой цели Зурх был готов принять даже облик этого самого крайне ему не симпатичного двуногого. Однако вовремя сообразил, что явиться к аборигенам в образе их собрата, мысль не слишком удачная.
В два-три взмаха могучих крыльев спланировав со скалы, Дракон трансформировался в самое крупное из замеченных им животных — с вытянутой подвижной мордой, торчащими из пасти огромными кривыми клыками и маленьким весело болтающимся хвостом. Рассудив, что поскольку это животное явно травоядное, то аборигены особенно бояться его не будут, а так как в сравнении с двуногими носителями зачаточного разума оно имеет колоссальные размеры, то и напасть на него не посмеют. И он сможет мирно пастись неподалёку от какого-нибудь туземного стойбища, потихоньку собирая необходимую информацию.
Поначалу всё пошло по замыслу Зурха: бледнокожие двуногие почти не обратили внимания на флегматично щиплющего траву гиганта, и трансформировавшийся Дракон с расстояния в четыреста, четыреста пятьдесят шагов мог спокойно наблюдать за жизнью разумных аборигенов третьей планеты звезды СХ 075 а 147 рх 4285. И очень скоро сделал крайне неприятное открытие: луком эти существа уже овладели. И кроме него, множеством разнообразных каменных и костяных орудий: ножами, топорами, скребками, иглами и ещё кое-какими штучками, назначение которых оставалось пока непонятным Зурху. Но особенно Дракона поразили их копья. Причём — не сразу. Поначалу тяжёлые длинные то ли колья, то ли дубины в руках туземцев он принял за обыкновенные толстые палки — заострённые с одного конца прообразы будущих смертоносных копий. Однако, приглядевшись, понял, что сделаны они не из дерева — из кости. Целиком — из кости: и наконечники, и то, что поначалу Зурх принял за древки. Ну да, на безлесной равнине делать орудия целиком из кости — имело смысл, но… откуда такие ровные громадные кости?! Ведь копья из них едва ли не вдове длиннее взрослых аборигенов! Разве что… из огромных клыков тех животных, в одного из которых он трансформировался? Но, во-первых, чтобы все взрослые туземцы могли обеспечить себя подобными копьями, им требовалось отыскать целое кладбище павших гигантов, а во-вторых — и в главных! — торчащие из пастей клыки этих животных закручивались чуть ли не в кольца. А копья у аборигенов были совершенно прямыми! И, значит… дикари владели технологией позволяющей изменять форму кости? Но такая технология предполагает значительные познания в органической химии… если не теоретические, то хотя бы практические… Антидракон его побери — откуда?! Или эти зеленокожие твари со второй планеты далеко не такие бездельники, как он о них подумал?! Напротив! Ярые, так сказать, прогрессоры?! Вместо того, чтобы тормозить опасно быстрое развитие технологии у местных туземцев, всячески его поощряют? Зачем? В качестве эксперимента? Но ведь они не могут не понимать, что такой эксперимент однозначно закончится самоубийством? Ведь крайне агрессивные и безответственные аборигены — а Зурх за каких-нибудь пять дней отметил три кровавых стычки между двуногими самцами из различных стойбищ, — достигнув соответствующего технологического уровня, наверняка самоуничтожатся! Нет! Это безобразие следует прекратить! Но… как?
Если бы Дракон был уверен, что семипалая зеленокожая раса разумных млекопитающих действительно экспериментирует на третьей планете звезды СХ 075 а 147 рх 4285, он бы, забыв о своих амбициях, немедленно телепортировался на родину, но чтобы обвинить зеленокожих в столь чудовищном преступлении Зурху не доставало данных, и он решил задержаться. Хотя бы до той поры, пока не убедится в недозволенной прогрессорской деятельности этих созданий. Или — в отсутствии оной. И в последнем случае… ах! Спасти от самоуничтожения зарождающийся индивидуальный разум — что может быть выше для Дракона! А уж для хронического троечника…
Увлёкшись мечтами о своей небывалой славе, Зурх напрочь забыл, что на этой планете он не имеет права находиться ни одного лишнего мгновения, и что когда Высший Совет узнает о столь беспардонном своеволии, его, в лучшем случае, очень не похвалят.
На седьмой день после неудачной телепортации Дракону открылось, где и каким образом аборигены берут кость для своих удивительных копий. И это открытие принесло ему новую головную боль.
Утро началось с того, что все взрослые мужчины из нескольких стойбищ собрались на берегу небольшой быстрой речки. Одной из многих, сбегающих с гор и с севера на юг пересекающих равнину. Поначалу Дракон подумал, что между двуногими самцами затевается грандиозное побоище, оказалось — нет. Ничего подобного. Ещё вчера готовые вцепиться друг другу в глотки, мужчины из разных стойбищ, недолго посовещавшись, вдруг сбросили с себя одежду, во всей "красе" явив свои бледные уродливые тела, и, нацепив маски, дружно запрыгали вокруг больших костров. Подвывая и прихлопывая в ладоши. Потрясая копьями и что-то ритмически выкрикивая. За шесть дней своего "выпаса" неподалёку от одного из стойбищ Зурх неплохо усвоил несложный язык туземцев и сейчас разбирал отдельные, мало связанные с другими слова.