Чтение онлайн

— Как ты? — участливо спросил Крас. — Всё в порядке?

— Да… а что с тем?.. — Взволнованно отвечала Тири.

— Нет его больше, и никогда не было, забудь.

— А… он?..

— Нет, — зарыв ладонь в густые волосы, то ли пропел, то ли прошептал Крас. — Я пришёл вовремя, всё обошлось.

Тири сначала того не заметила, а потом застыла столбом и широко раскрыла глаза. Крас времени не терял, положил вторую руку Тири на талию и попробовал поцеловать её в губы. Но девица оказалась проворнее: она выскользнула из его рук и увернулась от поцелуя:

— Что ты делаешь? — испуганно

проговорила она.

— Хочу тебя поцеловать, — нежно ответил Крас.

— Зачем это? — пытаясь набрать безопасную дистанцию, продолжала удивляться Тири.

— А ты разве не понимаешь? Разве не знаешь? Разве не замечала?

Тири молча пятилась назад, бросая испуганные взгляды по сторонам. Крас наступал, нависая над ней коварной тенью.

— Тири, милая, давай сбежим. Уйдём со мной. Далеко, только мы, умоляю, прошу. Я люблю тебя, никому не позволю тебя обидеть, уйдём…

— Что ты такое говоришь?

— Вот увидишь, мы будем самыми счастливыми людьми на всём белом свете.

— Не приближайся ко мне!.. — вскрикнула Тири, подхватила с земли острый булыжник и угрожающе выставила его перед собой.

— Тири, милая…

— Стой, где стоишь.

— Хорошо, хорошо, — остановился Крас и поднял руки, показывая, что ничем не угрожает девице. — Ты напугана, я понимаю, столько всего пережила, но я говорю искренне, от чистого сердца.

— Я думала, мы друзья, а ты что удумал?..

— Ты не понимаешь, я люблю тебя, Тири, люблю с первого дня. Опусти этот камень. Я для тебя не угроза. Милая моя, Тири…

— Стой, я закричу, не приближайся.

— Этот лес полон врагов, — успокаивающе проговорил Крас, делая ещё один шаг вперёд. — Если закричишь, они нас найдут.

— Лучше уж плен, чем предательство. Не приближайся, не приближайся ко мне!..

— Не спеши. У нас есть несколько хисок, подумай о моих словах. Мы могли бы сбежать. Вместе. Туда, где нас никогда не найдут.

— Но я этого не хочу, — искренне ответила Тири. — Я люблю Андрея. Я хочу быть с ним.

— Ты так молода. Что ты можешь знать о любви. Думаешь, он будет с тобой вечно? Думаешь, он женится на тебе? Теперь, когда он стал торреком и получил столько власти, думаешь, он сдержит слово?

— Да, — твердо ответила Тири, не обращая внимания на слёзы, застывшие на ресницах. — Я верю его слову всем сердцем. Как бы там ни было, Андрею я обещана отцом и другой судьбы у меня больше нет.

— Обещана?..

— Тебе не понять, — хмыкнула Тири, делая ещё несколько шагов назад к спасительной тропе. — Ты пришелец, ты не знаешь наших законов, не ведаешь традиций. Даже если бы всё было иначе, даже если бы я могла впустить тебя в своё сердце — это ничего бы не значило, потому что я уже обещана. Моя судьба определена и только смерть может её изменить.

— Но я предлагаю тебе свободу. Я зову тебя по доброй воле.

— Не нужна мне твоя свобода. Андрей мой… Андре-е-ей!.. — взвизгнула Тири, забывая обо всём на свете.

В тот миг поляну осветили ещё пять фонарей. Тири сразу узнала мой силуэт, подскочила и, умываясь слезами, повисла на моей шее.

— Я знала!.. я верила!.. я ни на хисочку не сомневалась, что ты придёшь за мной, — голосила она, не в силах удержать нахлынувших

чувств.

Крас отвернулся. Тогда я ещё ничего не знал, даже не представлял, чем для нас обернётся эта история. Я прижал Тири к себе так крепко, как только мог и успокаивающе прошептал ей на ухо:

— Ну всё, всё, нужно идти, — нежно говорил я, вытирая её мокрые щёки. — Ты в порядке? Пора уходить.

— Время, — холодно констатировал Борис.

— Возьмитесь за руки, — сказал я, сжимая ладонь Тири в своей. — Дорога нам предстоит долгая, бежать придётся целую ночь…

— Стойте, привал, — сказал я ребятам, бросив мимолётный взгляд на девиц. Они хорошо держались, но было видно, что не падают пленницы только от страха и упрямой жажды свободы.

Вокруг возвышались деревья, тропа стала шире и разветвлялась впереди на три мелких дорожки. От лагеря кочевников мы ушли далеко, последний час и вовсе без остановок бежали. К счастью, после рассвета получилось ускориться. Ночью двигались цепью, держась за руки. Хоть мы с ребятами и подсвечивали под ноги фонарями, света всё равно не хватало. Перемещаясь по узкой звериной тропе легко оставить на ветках глаза, или ногу об корни сломать — сильно не разгонишься. Я шёл первым, держал только одну руку и больше никогда не хотел её отпускать.

Я очень надеялся, что до утра погони не будет. Под факелом следов не рассмотришь. Но, как бы там ни было, рано или поздно дикари нас догонят.

— Не уйти нам, — прошептал мне на ухо Борис. — Девицы ещё кое-как держатся, а вот женщины…

— Вижу, — ответил я.

— Быть может, нам придётся решать…

— Не придётся, — вскинулся я. — Это наши люди — мы никого не оставим.

— Если так, придётся принимать бой и рисковать всеми, — покосился наёмник на измождённую Тири, что сидела под стволом чисхи и тяжело дышала.

— Не придётся, — уже спокойнее отвечал я. — Я никогда не позволю рисковать её жизнью.

— Тогда выбора нет.

— Выбор есть всегда. Мы разделим отряд. Женщин дальше поведут Рыжий и Кос. Мы останемся и встретим первых преследователей. Вряд ли их много будет. Если повезёт — убьём всех, нет — тогда уведём погоню в другую сторону. Будем петлять, пока пленницы не окажутся в безопасности.

— Ну ладно, — задумчиво ответил наёмник. — Но на будущее запомни — всех не спасти. И за неуместное благородство можно дорого заплатить, и хорошо, если рассчитываться придётся тебе самому… — Снова покосился Борис на Тири. — Жизнь — штука непредсказуемая. Учись правильно расставлять приоритеты.

Я задумался. В первый миг хотелось послать Бориса подальше с такими советами, но потом… потом я представил, что было бы, не попади к кочевникам Тири. Был бы я тогда здесь, бросился бы выручать этих женщин? Выходит, не так уж наёмник и плох. Легко быть героем, когда выхода нет, а вот когда выбор есть…

Тем временем Борис начал командовать:

— Так, ребятки, встаём, нам пора двигаться дальше. Рыжий и Кос — вы поведёте женщин домой. Не заблудитесь?

— Карта есть, — отвечал здоровяк. — Да и проводников тоже хватает, — кивнул он на женщин. — А вы?