Расколотые небеса
Шрифт:
— Что за глупости?
— Глупости?.. — вдруг подняла Тири глаза, стрельнула ими, точно из пушки, и отвернулась к стене.
— Тири, ну послушай… — виновато проговорил я, присел рядом и положил ей руки на плечи. — Ты самый главный, самый дорогой человек в моей жизни. Я бы всё отдал, чтобы не разлучаться с тобой ни на хиску, но сама подумай — как я могу иначе вести дела? Ведь если я сам не буду всех контролировать — люди будут работать из рук вон плохо. А нас ждёт война. Допускать такое нельзя, никак, понимаешь?
Тири молчала. Её аура
— Слушай, принцесса, — обхватил я осиную талию. — Давай сегодня я разберусь со всеми делами, а завтра весь день будем вместе. Только ты и я. Никому не дозволю даже мимо пройти. Будем делать всё, что прикажешь… идёт?
— Обещаешь? — блеснула Тири ясной улыбкой.
— Обещаю, — кивнул я в ответ.
— Тогда быстро за стол. И только попробуй мне чего-то не успеть… ух! — сжала она кулачок.
— Ха-ха-ха, — не сдержался я от той милой угрозы. — Как прикажет моя королева.
Задержаться у Тири не вышло. Как только я закончил с обедом, красотка вытолкала меня в коридор и захлопнула дверь перед носом. Вот так вот — сам напросился. Мои покои были рядом. В комнате топтались около дюжины воинов. Люди суетились у моей кровати, что-то укладывали. За столом у окна сидели капитан и Медведь.
— Ну наконец-то, — плеснул в ладоши Медведь. — Сколько мы тут торчим, а он от красотки своей всё никак не отлипнет.
— Кхм… ты бы не напоминал мне о том, что из-за тебя я сейчас пропускаю.
— Ой-ёй, ну прости, — хохотнул Медведь. — В таком случае лучше я, наверное, помолчу.
— Ну так что тут у вас? — спросил я уже серьёзно. — Чего звали-то?
— Смотри, — ответил капитан и указал рукой на кровать.
Воины тут же расступились и глаза уловили отблески света. На кровати лежал рыцарский доспех. Начинался он глухим капельным шлемом, способным прикрыть от удара не только голову, но и шею с лицом. Шлем отковали из тигельной стали, отполировали и начистили до блеска.
Следующей частью доспеха была белоснежная бригантина, подбитая пластиной из кости краала. Добротные латы вскрыли витиеватым узором и религиозными текстами. На груди вырезали сцены моей схватки с фурсой и богуртом, руны на животе пересказывали пророчество, а спину расписали изображением человека, разящего мечом волоха.
— Эм… это мне?
— Тебе, тебе, — улыбался капитан.
— Нравится? — растянул губы в довольной улыбке Медведь.
— Дух захватывает. Даже жаль такую красоту надевать, не дай Бог в бою что подпортят.
— Ага, в бою, значит? — иронично хмыкнул Медведь. — Размечтался. Это церемониальный доспех — надевать его будешь только по праздникам и важным поводам. Ты торрек и выглядеть должен как пристало посланнику Керита. А воевать будешь в доспехе попроще.
— Уговорил, — смущённо отвёл я глаза. — Так это что здесь, примерка?
— Ну, не совсем, — ответил капитан. — Ребята
там воинов строят. Мастера работы закончили, сейчас проведём строевой смотр.— Вот так вот, прямо с дороги? — удивился я. — Что, несколько дней не потерпит?
— Не потерпит, — ответил Медведь. — Вас ещё попробуй всех в крепости собери. Емеля и Старый завтра с караваном уходят — повезут на ярмарку древесину, сукно и глиняную утварь, что подготовили общинники, и несколько стальных слитков попробуют забросить местным богатеям на пробу. Остальным тоже не сидится на месте, так что лучшего дня не придумать. Да и что там такого? Немного покрасуешься перед публикой и свободен, как птица.
— Ну ладно, ладно, — согласился я. — Давайте приступим, я готов.
Я поднял руки, несколько помощников тут же натянули на меня белое платье, поверх которого надели доспех и белоснежный войлочный плащ. Помимо брони, мне достался узкий стилет с костяной рукояткой, вырезанной в виде головы фурсы. Клинок я разместил справа на поясе, а слева пристроились ножны с мечом. На левую руку мне надели угловатый белый щит, весь исписанный рунами и религиозными текстами.
— А вы времени зря не теряли, — пытаясь рассмотреть себя в большом мутном зеркале, сказал я.
— А то, — хмыкнул Медведь.
Из покоев я вышел первым, следом семенила обслуга, капитан и Медведь шли в хвосте. Мы бодро прошли до главных ворот. Двор был пуст, только дежурная стража караулила стену и башни. Остальные обитатели крепости уже стояли в коробках снаружи.
У ворот меня встретил Шева. Он держал за узду мою лошадь. Рядом стоял Борис.
— Запрыгивай, — кивнул великан.
— Ну уж нет, — не сдержался я при виде своей кобылы. — Я на эту ненормальную больше в жизни не сяду.
— Ещё как сядешь, — хмыкнул Борис. — Мы полгода вкалывали ради этого дня, так что придётся тебе потерпеть.
— Да ладно вам, — заупрямился я. — Неужели нельзя пешком выйти из крепости.
— Нельзя, Андрей, так у них принято, — возразил капитан. — Командир во время парада должен быть верхом.
Я раздосадовано нахмурился и взобрался в седло. Шева вывел кобылу из ворот под уздцы, а дальше, шагов двести по тракту, я проехал уже сам. Я очень боялся, что лошадь снова взбрыкнёт и опозорит меня перед всем гарнизоном. Но обошлось. Кобыла вела себя смирно, прилежно, как никогда. Она покладисто довезла торрека к месту и даже позволила с неё слезть.
Стражники стали коробками. Новые латы блестели на солнце и слепили глаза пуще первого снега. Каждому воину отковали шлем, кирасу и латную юбку.
Первой от леса стояла коробка тяжёлых всадников Берниса. Этим вручили короткие пики, полуторные мечи, топоры и компактные арбалеты. Дальше сверкала пехота. У латников над головами поблёскивали длинные копья и алебарды, а за спинами висели массивные самострелы. Следом стояли пять сотен лучников. Доспехи их были из кожи. Кроме мечей, кинжалов и рекурсивных луков оружием стрелков не обременяли.