Раскол или единство
Шрифт:
Да, прошлой ночью они рассказали ей об отце Торрелина и его планах. Девушка была в ужасе от этой новости!
— Правда — лучшее, что вы могли бы ей дать, — неодобрительно отозвался светловолосый парень, качая головой. — Пусть лучше бы она понимала, что творится вокруг неё. Нет, конечно, сейчас, когда ты объявил её своей невестой, к ней никто не будет лезть, как и хотел твой отец, но не слишком ли велика цена?
— Какая цена? — не понял ингис, замерев.
Вистра вдруг дернулась и замерла, с долей растерянности глядя на входную дверь. Понять бы, ей послышалось, или?..
—
— По-моему, — девушка неуверенно посмотрела на Торрелина, — она звала тебя… Только тихо…
— Кто, Алатиэль? — тут же переспросил её ингис, встрепенувшись.
Ни он, ни Амдир ничего не слышали.
— Умолкни! — вдруг донеслось до них очень приглушенно.
Голос был мужским. И шел откуда-то со стороны двери… Или комнаты 301, что была как раз напротив…
Торрелин среагировал раньше, чем осознал происходящее. Подлетев к двери 301 в мгновение ока, он услышал яростное, исступленное «ненавижу, ненавижу, ненавижу!». Стук его сердца на миг сбился. Решительным толчком выбив дверь, он тут же оказался внутри, в темной комнате.
Воин по рождению, как и вся его раса, ингис мгновенно почувствовал запах крови. Гнев и страх сплелись в груди клубком.
А потом он наконец разглядел их. Слабая девичья фигура, прижатая к стене, обессилевшая, кажется, без сознания. По тонкой шее — алые кровавые полосы, сразу двумя руками парень сжимает её шею.
Ярость. Жгучая, всепоглощающая. Ломающая запреты, заставляющая забыть о воспитании, чести, идеальном поведении сына Императора…
Какой, к черту, Император, когда с ней творят такое?!
Ослепленный бешенством, Торрелин снес противника с ног, оттолкнув от Алатиэли с такой силой, что заставил врезаться спиной в шкаф.
Кое-как сосредоточившись на более важном, он склонился над друисой. Её старательно душили, а когтями чуть не повредили артерии на шее, но, к счастью, она была жива. Сжав зубы, ингис осторожно поднял девушку, переложил на кровать.
Вистра, увидев, что сделали с подругой, безумно испугалась. Хоть она и была далека как от военного дела, так и от анатомии, она сразу поняла, что без врачей тут не обойтись.
— Я в медблок! — нервно шепнула она Амдиру (Торрелин явно был не способен воспринимать внятную речь) и помчалась по коридорам. Босиком она, в отличие от Алатиэли, никогда не ходила, и теперь ноги немного мёрзли, но терять время на возвращение за сапогами, забытыми возле кровати Амдира, она не собиралась.
Сам Амдир только наблюдал. Врач из него был примерно такой же, как повар, — то есть никакой. С тем друисом, который посмел напасть на Алатиэль, определенно вознамерился разобраться Торрелин, и душой фригус понимал, что именно ему надо вступиться за пострадавшую девушку.
Единственное, что он намеревался делать, — тормозить Торрелина, если того занесет. Ингисы от природы жестоки, неприветливая планета и жесткие порядки их военной Империи делали их чуть ли не зверями во плоти. Фригус опасался, что его товарищ не сумеет вовремя остановиться, и в таком случае именно ему придется позаботиться о том, что все трое оставшихся в комнате живыми дождались прибытия врачей и руководства
Академии.Торрелин же забыл обо всем. Он повернулся к друису. Тот уже встал, со злой улыбкой оглядывая ингиса.
— Я же сказал, того, хорошенькая! — он отчаянно, нервно рассмеялся, не замечая, как вдруг при звуке его голова побледнел и нахмурился Амдир. — Завидую! И ты не имеешь на неё, того, права!
— Зато ты имеешь?! — с разгорающейся яростью переспросил безумца Торрелин.
Медленными, чеканными шагами он всё приближался к тому, кто посмел напасть на девушку. На девушку, которую Торрелин назвал своей. И такое он не собирался прощать.
Первый удар был быстрым, скорее разминочным для парня. Но друис драться явно не умел. Жалобно взвыв, он попытался отпрянуть.
Но хищник уже стал добычей.
Ингис был жестко, коротко, безжалостно. На застывшем лице не отражалось ни одной эмоции, словно он смотрит не на то, как молодой парень скулит после его ударов, а на скучную стенку.
Буря была внутри. Когда ярость зашкалила, забурлила в крови как никогда ярко, всё его существо сосредоточилось лишь на одном правиле: кровь за кровь.
В какой-то момент парень перестал осознавать, что делает. Жажда мести, жажда крови всё же затмила разум, оставив лишь бездушный уничтожающий огонь…
Его отрезвило только ощущение холодной ладони на плече. Парень вздрогнул, оглядываясь.
— Достаточно, Торр, — спокойно сказал ему Амдир. — Ты её защитил. Теперь пусть им займется закон.
В некоторой растерянности — последние минуты он не помнил — парень перевел взгляд на друиса. Невольно, хотя и удовлетворённо, хмыкнул.
Лицо — один сплошной синяк. Кажется, сломанный нос и, возможно, челюсть, половина лица в крови. На предплечьях, виднеющихся из-под рукавов рубашки, тоже отчетливые следы ударов.
Но особенно прекрасны оказались пальцы на руках. Сломанные. Каждый.
— Надеюсь, этого хватит, чтобы к ней никогда никто не подходил, — прохрипел парень.
Хоть он и молчал всё это время, голосовые связки теперь подводили.
Амдир промолчал, покорившись на дверь. Оттуда доносился шум, естественно, вопли друиса на этаже хорошо слышали.
Но ещё минута, наверное, у них была, и фригус шепнул в ухо другу:
— Я его голос узнал, этого идиота. Это он должен был ждать приказа о твоём убийстве.
Торрелин с удивлением покосился на Амдира. Потом на друиса, уже благополучно потерявшего сознание. Потом глянул на свои сбитые ободранные костяшки на руках.
— Он? Меня? — недоверчиво переспросил ингис.
Амдир вдруг расхохотался.
— Действительно, — простонал он. — Очень занятно вышло…
— Что тут происходит? — наконец добрались до места действия трое врачей.
Амдир, понимая, что ни взволнованная бледная Вистра, ни потерявшийся в собственных чувствах Торрелин ничего дельного не скажут, в паре слов обрисовал ситуацию: ненавидя друису-изгоя, парень напал на неё, посмотрите на шею, душил и когтями шею чуть не вспорол! Хорошо, что мы услышали, как раз соседи и друзья её, пришли помочь. А что он весь избит… Ну чего же вы хотите от злого жениха-ингиса?