Раскол или единство
Шрифт:
Она требовательно посмотрела на обоих парней по очереди, но те, всё ещё впечатленные заявлением Императора, лишь покивали.
— В общем, это очень сложно… Ну вот друисы. Среди них есть изгои, да? А есть те, кто живут в Кланах. Но всё равно есть законы, общие для всех. И вот один из этих законов… В общем, Алатиэль переживает из-за того, что нарушила один закон.
— Какой закон? — встрепенулся Торрелин. — Когда успела?!
— Вот во время поцелуя и успела, — Вистра вздохнула, взъерошила огненные кудряшки. — У них закон есть такой… Девушке можно целовать только своего жениха или мужа. Иначе она считается отступницей.
Торрелин
— То есть, либо я её жених, либо она преступница? — переспросил ингис.
Мало ли, вдруг он неверно её понял? Каркарема тараторила всегда быстро…
— Именно так.
Торрелин молча смотрел на Вистру и ждал. Должна же она засмеяться после шутки!
Но время шло, и она продолжала настойчиво сверлить взглядом его самого.
Да не может быть!..
Амдир смеялся очень редко. Но сейчас он согнулся пополам в приступе нервного хохота, не в силах сдержаться.
— Какая роковая женщина, уже вторым женихом обзавелась! — простонал он сквозь смех.
Торрелин с тихим стоном упал обратно на кровать.
Ситуация становилась всё сложнее с каждым часом.
Глава 11
Проснулась я после такой ночи уставшей, разбитой и потерянной. Идти на завтрак — да и вообще выползать из кровати — не хотелось. Ещё больше не хотелось смотреть в глаза Торрелину, который, конечно, не знал о том, что для меня означал этот поцелуй. И объяснять ему мое положение… Я не представляла, как. Как можно заявить, что я теперь отступница? Или что, по законам моей расы, мне нужно выйти за него замуж? Что одно, что другое прозвучит для него очень сомнительно.
Эх, и если бы мне при этом не понравилось… А так мое искушение было слишком велико.
— Алатиэль, ты проснулась? — Вистра, словно в противовес мне, была бодра и решительна. — Я слышу, как ты вздыхаешь, вылезай!
— Не хочу, — пробурчала я в подушку чистую правду. Сегодня мне хотелось спрятаться.
— Надо идти завтракать!
— Не хочу, — повторила я.
— Слушай, будешь сопротивляться — я позову Торрелина, чтобы он вытаскивал тебя из кровати!
— Не смей! — я так и подскочила, испугавшись.
Вчера вечером, успокоившись, я всё рассказала Вистре. И о шагах, и о поцелуе, который должен был быть просто маскировкой, а показался таким настоящим… И о том, что он значит для меня.
Правда, я не ожидала, что теперь моя подруга будет меня шантажировать этим именем!
— Не смей его сюда звать! И рассказывать ничего!
Стоило представить, что он обо мне подумает, узнав о моей слабости, — и становилось плохо.
— А чего ты так боишься-то? — удивилась Вистра, расчесывая свои кудряшки. — Он же тебя не покусает.
На щеках снова выступил румянец. Вчера, кажется, за губу он меня куснул…
Так, нет! Нельзя об этом думать!
— Да ты представляешь, что он обо мне подумает? — жалобно протянула я. — Я… Не должна была. Но потеряла голову… Позволила и ему, и себе то, что нельзя было позволять!
— Это была попытка защититься, разве нет? Вам же нужно было прикинуться, что вы не просто так там стоите, и, наверное, это был неплохой способ. Ну, знаешь, по крайней мере, мне другой способ в голову пока не приходит! Поэтому,
как ты говоришь, «позволить это» было необходимо, тем более, ничего на самом деле катастрофичного не случилось! Да и вообще, никто ведь не будет об этом трепаться, так что просто забудь и расслабься!— Но я-то ведь знаю, что совершила ошибку, — возразила я.
От волнений стало холодно, я поплотнее закуталась в одеяло.
— И ты знаешь, что в этих обстоятельствах иначе было никак! — Вистра уверенно махнула рукой. — Поэтому не считается! Всё, давай вылезай из своего кокона, соберись, улыбнись — и вперёд, на завтрак! Нам ещё письма на родные планеты сочинять, не забыла?
Не забыла, конечно… И понимала, что прятаться вечно не выйдет. Я боялась, наверное, мига первой встречи с ингисом. Того, как он на меня посмотрит, что скажет. Я вчера так стремительно убежала… Хорошо, что он не знает, почему!
И не узнает!
— Вистра, я тебя очень прошу: не говори только никому то, что я тебе ночью рассказывала, хорошо? — со вздохом произнесла я.
Каркарема тоже выразительно вздохнула и посмотрела на меня очень серьезно.
— И Торрелину тоже?
«Ему — особенно!» — подумала я, но смогла только кивнуть.
— Ладно, с этого момента я никому не расскажу эту ужасную невыразимую тайну, — насмешливо хихикнув, всё же пообещала подруга.
Я благодарно улыбнулась ей и всё же начала собираться.
Я боялась, что мы столкнемся с нашими соседями и товарищами по ночным приключениям прямо в коридоре. У меня бы, наверное, сразу сердце остановилось. Но, к счастью для моего сердца, Торрелин и Амдир ушли на завтрак первыми, и мы двинулись по коридорам и лестницам вдвоем с Вистрой. Девушка была сегодня по-прежнему бойкой и болтливой, но я заметила, как на поворотах она несколько раз нервно огляделась.
Она боялась. Да и я, хоть и отвлеклась на последующие переживания, тоже помнила, сколько жуткой и опасной информации мы подслушали. Если бы те преступники знали о нас, мы были бы в огромной опасности. Да и сейчас исключать её нельзя…
— Знаешь что? — шепнула я Вистре, когда мы оказались в пустом тихом проходе, где нас никто не услышит. — Надо попросить Амдира и Торрелина, чтобы мы больше ходили вместе с ними, чем сами. Мне не по себе, вдвоем с тобой мы очень слабые.
— Я тоже об этом как раз подумала, — согласно закивала каркарема. — Надо будем им сейчас шепнуть.
Мы как раз повернули к столовой, и навстречу нам шел целый поток. Мы сдвинулись к самой стене, стараясь не мешаться. Я пропустила Вистру вперед, сама двинулась за ней.
Последними в этом потоке шли друисы, кажется, со старших курсов: лица были мне незнакомы, хотя к своим коллегам я уже пригляделась. Они по уже сложившейся, видимо, во всей Академии привычке окатили меня презрительными взглядами.
Кроме одного. Того, что шел последним. Темноволосый, растрепанный и бледный, с покрасневшими глазами и жесткой линией рта.
Его взгляд был полон, пожалуй, не презрения, а чистой ненависти. Я даже вздрогнула, увидев его. А он вдруг шагнул в сторону, преграждая мне путь, и сильно-сильно схватил меня за руку пониже локтя. Я опешила от боли, вскрикнула, но в общем шуме мой слабый голос оказался слишком тихим. Я попыталась вырваться, но парень держал крепко и жестко.