Чтение онлайн

Ректор же казался совершенно равнодушным, словно ему не было дела до наших нарушений. Бесстрастно обведя нас взглядом, он сложил руки перед собой и холодно вопросил:

— Вы понимаете, для чего я вас вызвал?

— Смеем предположить, что для назначения дисциплинарного наказания, — так же спокойно ответил Амдир, немного выйдя вперед и прикрывая собой Вистру. Он почти повторил фразу, которая звучала по всему кораблю.

Торрелин вдруг на миг сжал мою ладонь, обжигая горячими пальцами. Я вздрогнула от неожиданности, хотела вырвать руку, но не успела: он отпустил меня сам. А потом тоже сделал шаг вперед, и его

мощное плечо закрыло теперь и меня от суровых взглядов.

И мне действительно стало спокойнее. Словно я оказалась под защитой, такой надёжной, крепкой, что можно было ничего не бояться.

Словно он укроет меня от всего мира.

Эта мысль наполнила меня таким теплом, что я с трудом сдержала улыбку.

— Именно. Этой ночью вы грубо нарушили правило Академии, гуляя по кораблю после полуночи. Я могу понять ваше стремление к романтике, но это не повод игнорировать дисциплину.

Я, кажется, снова покраснела. Амдир был прав, нас увидели по парам и сделали вывод самый простой и, к счастью, ошибочный. Собственно, на это мы и рассчитывали.

— Мы понимаем, что совершили ошибку, и готовы понести заслуженное наказание, — пророкотал Торрелин.

— Вы трое, — ректор по очереди глянул на самого ингиса, Вистру и Амдира, — отправляетесь наводить порядок в архиве. Это ваша задача на весь день. А Алатиэль, — он глянул мне в глаза, — ждут друисы на суд.

— К-к-какой суд? — растерялась я.

Судя по тому, как напряглись мои товарищи, они тоже были не в курсе.

— Вы изгой, а сегодня Вам, судя по всему, присвоят статус отступника, — так же равнодушно пояснил ректор. — Разнеслись слухи о Вашем ночном поведении, и другие представители Вашей расы крайне им возмущены.

— О-о-откуда слухи?

Кажется, я уже начала заикаться от переживаний. В животе скрутился тугой узел болезненного страха и стыда.

— Руководящий состав Академии в полном составе видел записи с камер, в том числе Ваши обнимания на жилом этаже, — ректору, кажется, наскучило, он стал доставать какие-то бумаги из стопки на столе. — И кто-то нашел это неприемлемым. Идите.

Сердце провалилось куда-то вниз, в голове зазвенело.

Статус изгоя ещё можно было пережить. Изгоев, бывает, принимали в другой Клан, или они жили сами по себе. А отступники — ненавидимые всеми, изгои даже среди изгоев, совершившие то, что не простит никто. И увы, по нашим законам поцелуй с Торрелином был как раз из этой категории. И раз уж меня заметили через камеры, сделать вид, что я ни в чем не виновата, не выйдет.

И вернуться к нормальной жизни тоже не выйдет. Теперь уже никогда.

Как же обидно, и страшно, и жутко!..

— Но законы друисов не были нарушены, — вдруг заявил Торрелин.

Мне захотелось его стукнуть. Ингис ведь о них ничего не знал, куда же он полез?!

Однако ректора эта фраза слегка заинтересовала. Он поднял голову, глядя на парня.

— Торрелин имел в виду, — торопливо начала я, выходя вперёд и соображая, как выпутаться, — что…

Я запнулась, поскольку гениальная идея по мне так и не пришла.

Ингис продолжил сам, вдруг обняв меня за плечо и прижав к себе:

— Что мы собираемся пожениться.

«ЧТО?!» — захотелось заорать мне.

Но разум подсказывал, что это был единственный шанс избежать ещё больших проблем. И я постаралась улыбнуться, словно именно это я и сама хотела сказать.

—

А поцелуи с женихом как раз допустимы, — невозмутимо продолжил ингис.

Тут у меня вдруг закралось острое сомнение. Я ему ничего не рассказывала. Вчера он явно об этом законе не знал. Тогда как же сейчас он всё это говорит?..

«С этого момента я никому не расскажу эту ужасную невыразимую тайну,» — вдруг припомнила я сегодняшнее утро.

С этого момента… И как я не обратила на это внимания? Ох, и выскажусь я Вистре…

Потом до меня дошло: Торрелин всё знает. И он ещё не пытается держаться от меня подальше, напротив, крепко прижимает к себе горячей рукой.

Кажется, я запуталась.

— Хорошо, я передам ваше заявление. Все четверо — в архив, отрабатывать наказание. Свободны.

Ректор махнул рукой в сторону выхода, и мы, попрощавшись, направились к лестнице.

— Алатиэль, — немного жалобно начала было Вистра, но я качнула головой.

— Поговорим в архиве, без лишних ушей.

Торрелин так до сих пор и не отпускал меня. А я вырываться почему-то не хотела. Так мы и шли в обнимку, получая изумленные взгляды от каждого встречного.

Архив находился в самой нижней части корабля, и чтобы до него добраться, нам пришлось пересечь его почти целиком.

В нем ничего не изменилось. Те же огромные, но куда более простые, чем в библиотеке, шкафы, заваленные чем попало столы, немного пыли и некоторая неразбериха. Не совсем хаос, конечно, но уже на пути к нему.

Мы обошли просторное помещение, прикидывая объем работы. Было довольно очевидно, что разобрать тут всё попросту невозможно, поэтому, видимо, наше наказание и измерялось не объемом работы, а длительностью.

Впрочем, за целый день можно было неплохо потрудиться.

Но сперва стоило кое-что прояснить.

Я всё же выскользнула из-под руки Торрелина и повернулась к своим товарищам, сложив руки на груди. У меня было много вопросов.

— Ой, ну всё, — вздохнул Амдир, закатив глаза.

Я с вопросом посмотрела болтушку-соседку, полагая, что она вполне поймет суть моего невысказанного недоумения.

— Ты меня попросила уже после! — воскликнула она, взмахнув руками.

Ну, как я и думала.

Теперь мне оставалось самое сложное…

— Зачем ты сказал, что мы…

Я не смогла выговорить про женитьбу, да и вообще взгляд черных глаз ингиса меня смущал. Я не понимала, как себя вести с ним. И… и вообще ничего не понимала.

— Вот это, кстати, мне тоже интересно! — вдруг выдал Амдир, резко поворчачиваясь к Торрелину. — После того. что мы услышали вчера, это было как-то опрометчиво!

«А при чем тут вчерашнее?» — растерялась я. Я не помнила, чтобы в библиотеке говорилось что-то обо мне…

— Во-первых, как ты поняла, я всё уже знаю, — спокойно произнес Торрелин, глядя только на меня. — Во-вторых, я бы хотел извиниться за то, что этим действием доставил столько проблем. Об этих проблемах я искренне сожалею.

У меня в груди что-то вздрогнуло. Снова нахлынувшее чувство защищенности… Оно удивительным образом меня грело.

— И в-третьих, мои слова перед ректором — это защита. Никто к тебе не будет лезть, узнав о таком заявлении. Никто, ни друисы, ни ингисы, ни кто-то ещё! — странно, но почему-то на этих словах он бросил взгляд на Амдира. А тот, словно что-то поняв, спокойно кивнул.