Раб моего мужа
Шрифт:
— Но… — Браун растерянно заморгал. — Этот ниггер меня ударил…
— И правильно сделал! — отрезала Элизабет. — А теперь по вашей милости мы лишились двух рабов. Что я скажу своему мужу?
— Э-э-э… Мы их поймаем, мадам, — засуетился Браун. — Я позову охотников за рабами, мы прочешем окрестности. Уверен, эти паршивцы не успели далеко уйти.
Элизабет презрительно усмехнулась.
— Мистер Браун, я видела, как действуют эти ваши охотники за рабами. Что мне толку от негров, которых насмерть загрызли псы?
— Ну… Я попрошу их быть поаккуратнее,
— Но, если я не ошибаюсь, вы все равно хотели повесить Квимбо и отрубить Кэнди руку, разве не так? — прищурилась Элизабет.
— Да, но ведь он ударил меня… — пробормотал управляющий, вытирая вспотевший лоб.
— По вашей же вине, — оборвала его Элизабет. — Знаете что, мистер Браун? Оставьте Кэнди и Квимбо в покое. Займитесь лучше своими прямыми обязанностями. Солнце уже высоко, а вы еще не собрали ни фунта хлопка.
— Так что же, этим дрянным черномазым все сойдет с рук? — опешил Браун.
— Я займусь ими. А вы — занимайтесь своей работой.
Браун недовольно закатил глаза, но ничего не сказал.
— И еще. — Элизабет обвела взглядом рабов. — Так как по вине мистера Брауна мы потеряли два часа времени, сегодняшняя норма снижается на двадцать фунтов. — Она повернулась к управляющему. — Пошевеливайтесь, мистер Браун, или я вычту эти потери из вашего жалования.
— Слушаюсь, мэм, — буркнул тот и, завопил, обращаясь к рабам: — Живо, чертовы отродья! На работу! Да поскорее, не то отведаете моего кнута!
Толпа всколыхнулась и начала разбредаться. Одни рабы поплелись в сарай за инвентарем, другие направились к стойлам, запрягать в телеги мулов и быков. Браун бестолково подгонял и тех и других, изрыгая проклятия и суетливо размахивая руками.
Вскоре на лужайке остались лишь Элизабет и Самсон. Ей не терпелось расспросить о побеге. Убедившись, что все ушли, она шагнула к нему. Самсон увидел, что она хромает, и мигом очутился возле нее.
— Осторожнее, мэм. — Он взял ее под руку. — Давайте я вам помогу.
— Помоги. — Она с легкой улыбкой взглянула в его глаза. Припухшие веки, красноватые белки — Самсон явно всю ночь не спал. Понизив голос, Элизабет спросила: — Как все прошло?
— Как по маслу, — тихо ответил он. — Браун и его прихвостни налакались вусмерть, и мы смогли пробраться в сарай.
Он подвел ее к приземистому каменному строению и распахнул дверь. Элизабет заглянула внутрь. В нос ударил запах прелой соломы и нечистот, а в глаза бросились цепи, свисающие с плесневелых стен.
— Здесь их держали? — поинтересовалась она.
— Ага, — кивнул Самсон. — Абрам прихватил связку ключей, и один из них подошел, так что даже не пришлось разбивать колодки.
Колодки… На полу валялись массивные доски с полукруглыми выемками для рук и ног. Элизабет поежилась. Страшно представить, что чувствует человек, на долгие часы обездвиженный в этом пыточном приспособлении.
— Труднее всего было запихнуть Квимбо в хлопковый тюк, — продолжил Самсон. — Пришлось
его чуть ли не втрое сложить.— А по пути неприятностей не было? — поинтересовалась Элизабет.
— Нет, — отмахнулся Самсон. — Разве что возле речки я заметил на дороге огни и съехал под мост, чтобы переждать.
— И кто это был? Патруль?
— Наверное. Я не стал проверять.
— Ну и правильно. И что было дальше? Как Паркеры восприняли ваш приезд?
— Паркеры — ребята что надо! — Самсон вскинул большой палец вверх. — Миссис меня сразу узнала, и без лишних вопросов впустила в дом. Я вкратце обрисовал им что к чему и отдал твой мешочек. Они сказали, что ты большая молодец, и они счастливы нам помочь.
— Ну и слава богу! — выдохнула Элизабет. — Надеюсь, у Квимбо и Кэнди все будет хорошо.
Самсон приблизился к ней вплотную и встал так, чтобы раскрытая дверь сарая прикрывала его самого и Элизабет от посторонних глаз. Большие теплые руки обхватили ее лицо.
— Они станут свободными… — задумчиво произнес он и поцеловал Элизабет в лоб. — Благодаря тебе, Лиз. Ты подарила им то, о чем такие как я не могут даже мечтать.
Элизабет просунула руки ему под мышки и прижалась щекой к широкой груди. Она услышала, как учащенно стучит его сердце. Свобода… Вот цель всех помыслов и устремлений того, кто ее лишен!
Вдруг ее поразила одна мысль.
— Но ты вернулся… — пробормотала она. — А мог бы тоже бежать вместе с ними. Денег хватило бы на троих…
— Мое место здесь. — Самсон погладил ее по волосам. — Рядом с тобой.
Горло перехватило от подступивших рыданий, и Элизабет еще теснее прижалась к его груди. Она понимала, что их связь обречена, но ничего не могла с собой поделать. Влюбилась… как бы ни страшно было признаваться в этом самой себе. Влюбилась окончательно и бесповоротно в того, о ком ни при каких обстоятельствах нельзя было даже помыслить как о мужчине.
Она глубоко вдохнула, отгоняя непрошенные слезы. Нет смысла посыпать голову пеплом. Страдания в земной жизни ради призрачной награды в загробной — не для нее. А что, если Бога нет? Или он есть, но до людей ему столько же дела, сколько самой Элизабет до муравьев? Надо наслаждаться, пока есть возможность, а потом — будь что будет.
— Придешь ко мне сегодня ночью? — спросила она.
— Конечно! — жарко выдохнул он.
Они еще немного постояли, наслаждаясь объятиями, затем Элизабет отстранилась.
— Поехали на поле, — сказала она. — Хочу посмотреть, как работается в перчатках.
— Квимбо, Ной и Большой Чарли позавчера собрали по двести сорок фунтов, — с гордостью доложил Самсон. — Ты оказалась права.
Они пошли к конюшне. Самсон вывел Снежинку из стойла, помог Элизабет взобраться в седло и, взяв лошадь под уздцы, повел ее по проселку к полям.
Ореховые деревья расступились, и равнина так ослепительно забелела под солнцем, словно ее припорошил первый снег. Самсон повел Снежинку по борозде, туда, где в хлопковом море темнели, будто утесы, рабы.