Пути Деоруса
Шрифт:
— Покажи мне, — изможденным голосом произнес хозяин острова, взяв руку Ганнона и жестом приказав своим людям убрать оружие. Юноша подавил вспышку ликования, дело почти сделано, но оставалось еще немного. Нельзя было расслабляться.
Они шли в сторону горы в сопровождении Ятты и десяти вооруженных людей. Вспоминая Образ, Ганнон был рад их присутствию, хоть и понимал, что аторцы убьют его по первому приказу Габхи.
— Вы были здесь с грамотой от Гамилькаров, — вспомнил Габха. Похоже, подозрительность аторцев к чужакам было не вытравить даже встречей с одержимым. Века подспудной вражды против краткого шока.
— Да, когда
— И люди, которых мы видели в лесу, все-таки это были ваши?
— Могли быть и те, и другие, — рассудил Ганнон. — Прости, что лгал, Слышавший, но это было на благо Его работы. Наши братья были в черных одеждах.
— Мы их так и не рассмотрели. Слуги Ихариона в черном?
— В любом цвете, если так можно незаметно подобраться к мерзости. Такой же покров, как и моя ложь тебе.
Они начали карабкаться вверх, и расспросы поневоле пришлось прекратить. Одолев подъем и осмотрев его, Ганнон еще раз уверился в благосклонности небожителей: ему очень повезло не свернуть шею на пути вниз, когда он спасался от Образа. В свете факелов на гладких стенах плясали причудливые, зловещие огни. Аторцы сбились плотнее и перешептывались между собой. Им было известно о пещере с кузницей, но не об этом помещении.
Проходя мимо тел трех чудищ, что погибли, атакуя барьер, воины обнажили оружие. Ганнону тоже было не по себе, хотя он и был уверен в смерти монстров: головы их были разбиты на части.
— Мы выбили их из капища, — лже-церковник указал на комнату, где был защитный барьер и трон, — и сумели поставить защиту. — Юноша обвел рукой обугленную окружность на полу. — Смертные воины Видевших обезумели от голоса своих нечестивых хозяев и бросались на стену Ихариона, будто бешеные звери. — У следа от барьера лежали изломанные тела знакомых аторцам воинов. — Тогда их хозяева-культисты воззвали к демонам и обратились в монстров. — Лже-церковник вздрогнул, но постарался сохранить ровный голос. Аторцы косились на бездыханные тела чудовищ. — Это обрушило пещеру, наших воинов завалило или они были поглощены нечистью. Враги прорвались к капищу и сумели свершить свой ритуал, чтобы сбежать. Мои наставники, — Ганнон присел рядом с двумя мужчинами в черных одеждах и сложил их руки на груди, — схватились с чудовищами, оставшимися добить нас, и дали мне время уйти. Я… я не смог, я еще так мало знаю… — Он затих и сделал вид, что вовсе позабыл об аторцах.
Юноша почувствовал руку, что легла ему на плечо, взгляд Габхи был сочувственным. Ятта вытерла слезу со щеки и начала нервно поправлять волосы. Обратный путь они проделали в почтительной тишине. Аторцы несли тела погибших «церковников», а Ганнон размышлял, попадет ли он в царство демонов за такую чудовищную богохульную ложь. С одной стороны, демоны казались ему более реальными, чем когда-либо. С другой – он взглянул на мертвых товарищей Силаи – мир явно был устроен чуть сложнее.
В лагере тела аторцев уже сложили на носилки, опечаленные люди отдавали последнюю дань уважения павшим соратникам. К ним добавили и двух «наставников». Ганнон огляделся и спросил:
— Где тело Роннака, того, что раньше был в Легионе? — В наступившей тишине чувствовались напряжение и вина. Вскоре подземника тоже принесли к остальным. Юноша склонился над легионером, сложил ему руки на груди и вздохнул. Он осмотрел пустые ножны и поднял взгляд на окружавших его аторцев. После яростного шепота Ганнону
все же отдали меч Откликнувшегося, который юноша вложил ему в руки. Поднявшись, он отдал распоряжения: — Дом состоящих в круге там, где их долг. Похороните их здесь. Миряне же, что нашли мужество помогать нам, должны вернуться домой. — Юноша указал на тело Роннака — легионер точно не захотел бы покоиться на Аторе, в этом Ганнон был уверен.— Если вы хотите пройти на Ташмор низом, то надо спешить, — вымолвила Ятта, стоявшая рядом. У нее был виноватый вид: ей было неловко прерывать прощание.
— Ты права, — уверенно ответил юноша, хотя до сих пор понятия не имел, что это значит.
— Я соберу ваши вещи и найду проводников. — Сказав это, девушка скрылась в темноте.
Не прошло и пяти минут, как она вернулась вместе с отцом и свертком, в котором были кинжал и портупея. Ятта передала все это Ганнону, он с поклоном принял свои вещи обратно.
— Наши хотели это выпить, да чуть не померли. — Девушка усмехнулась и протянула ему флягу. — Отдали мне…
— Лучшей травнице Атора, — с улыбкой сказал юноша, заставив Ятту улыбнуться в ответ.
— Да, не знаю, что это… Но если так пахнет ваш брухт, то для эля…
— Нет. Это нечто другое, Вам лучше не знать.
— Охотно верю. — Девушка похлопала по фляге в его руках и огляделась по сторонам.
— Кажется, все, — раздался голос старого Габхи.
— Отец! — Его дочь произнесла это даже не с упреком, хуже – с разочарованием.
— Ну прости-прости, не мог не попытаться. — Старик снял ножны с клинком Виннара и протянул Ганнону. — Я все же кузнец, а это просто чудо. Где его ковали? В Виалдисе или у тебя на родине, за Двуцветными горами?
— Нет. — Ганнон принял меч и пристроил на поясе. — Это работа мастеров дома Виссарин. — Габха присвистнул, а довольный произведенным впечатлением юноша продолжил: — Их дом утратил Его силу, но верен цели и все еще помогает нам.
***
Проводников оказалось аж трое, и их вид вызвал у Ганнона гнев. Юноша не думал, что людей Габхи так много, чтобы убить его, нет. Они и так были в глуши, а вокруг него полно аторцев. Дело было в одном конкретном человеке — Амхоре, том самом, что не стерпел оскорбления от Роннака и подло поквитался с ним. Когда Габха подошел проститься вместе с дочерью и охранниками, лже-церковник сложил руки на груди и обратился к королю:
— Только не с ним. Я не отправлюсь в путь с грешником!
— С грешником? — Старик не понял его и стал оглядывать всех троих.
— Да. С тем, что убил слугу Ихариона… вероломно, со спины, — горько сказал юноша. Судя по лицу Габхи, это было для него новостью. Но Амхор совсем не выглядел напуганным. Видимо, местные считали, что с дурумом на сталь можно идти как угодно. Ганнон решил выложить на стол последнюю карту. — Этот человек – убийца, да еще и замаранный прелюбодеянием со Слышавшей!
Несмотря на меньшую тяжесть проступка, эффект оказался куда серьезней. Волна вздохов и перешептываний прокатилась по лесу. Даже в свете факелов было видно, что Габха стал красным, а Амхор – бледным. А вот остальные лица выражали целый спектр эмоций: от белой зависти до черной ревности. Двое сопровождавших, что не были запятнаны никакими проступками, отвели чужака в сторону от греха подальше. Ятты рядом не было, Ганнон надеялся, что не сильно ей навредил. Впрочем, он сомневался, что вину возложат на Слышавшую, а не на простолюдина, пусть даже и тут, на Аторе. Как бы то ни было, оно того стоило. Не совсем та месть, что виделась ему, но лучше, чем ничего.