Чтение онлайн

Не время. И не место.

— Заблудился, приятель? — спрашивает парень. Вблизи ему не дашь больше двадцати. На щеках темная поросль щетины, но лицо гладкое, только морщинки вокруг глаз. Да и тех бы не было, щурься он пореже. — Если ты в Уикенберг, то до него еще несколько миль в ту сторону. Ты правильно едешь. — И он показывает на дорогу, будто я сама не вижу.

— Мне нужен Эйб, — говорю я.

— Эйб умер.

— Что? Не может быть!

— Может. Лошадь ударила его копытом в висок два года назад, и в тот же день он скончался.

— Но мне надо с ним повидаться.

—

Теперь это будет сложновато, тебе не кажется?

Я уже собираюсь обозвать парня грубияном, но замечаю в его взгляде скорбь.

— Соболезную вашей утрате, — сухо говорю я.

— Как и все остальные, за исключением Господа Бога, — отвечает он, протягивая мне руку через изгородь: — Джесси Колтон. Эйб был моим отцом.

Я наклоняюсь из седла и жму ему руку.

— Люди обычно представляются в ответ, — намекает он.

— Нат, — называю я первое попавшееся имя, которое почему-то приходит на ум. — Нат Томпсон.

— Томпсон? — Джесси еще сильнее прищуривается.

— Мне велели обратиться к Эйбу, если что случится с моим па. И вот оно случилось, поэтому я здесь.

Но Джесси меня уже не слушает. Он размахивает руками, как сумасшедший, который пытается остановить на ходу почтовый дилижанс, и кричит другому парню:

— Оставь коней! Встречаемся в доме.

Только время зря потеряла. Эйб мертв, и в Уикенберге мне делать нечего. Я щелкаю языком и трогаю с места, но Джесси перемахивает через изгородь и встает перед Сильви, выставив руки, чтобы задержать меня.

— Как звали твоего отца? — спрашивает он.

— Генри.

— Генри Томпсон?

— Я ведь так и сказал, разве нет?

Джесси трет ладонью челюсть.

— Давай-ка ты зайдешь в дом и немного передохнешь. Сара как раз печет лепешки, там на всех хватит.

— Некогда мне рассиживаться и лепешки есть, — возражаю я. — Раз уж Эйба здесь нет, меня ждут дела в другом месте.

— Нат, послушай. — Джесси берет Сильви под уздцы. — Эйб часто говорил, что однажды может явиться молодой Томпсон. У нас кое-что есть для тебя. Оно принадлежало твоему отцу, и мы хранили его все эти годы.

Внутри фермерского дома пахнет свежим хлебом и обжаренным кофе. На накрытом столе не найдется двух одинаковых тарелок и приборов и, кажется, ни одной чашки без щербинки.

Я намазываю лепешку медом и уминаю ее за обе щеки вместе с яичницей. Знаю, что набросилась на еду как дикарь, но не уверена, чем объясняется повисшее глубокое молчание — моими дурными манерами или самим фактом моего присутствия.

— Ты настоящий, — говорит мальчик, который сидит напротив. Он такой мелкий, что голова едва торчит над столом. На вид малышу лет пять. — А Билл говорил, это все дерьмо собачье.

— Джейк, следи за языком! — прикрикивает Сара и для убедительности отвешивает ребенку подзатыльник. Она хорошенькая: светлые волосы, белая матовая кожа; стройную шею подчеркивает воротничок застегнутого на все пуговки платья, голубенького, как барвинок. Точь-в-точь фарфоровая куколка. Наверное, жена

Джесси, но нас толком не представили, и, если честно, мне глубоко плевать. Сейчас я поем, заберу вещь, которую для меня хранили, и отправлюсь в город. Стоит упустить время, как след мигом остынет.

— Пока Эйб был жив, поминал тебя чуть не каждую неделю, — говорит Сара извиняющимся тоном. — Вечно твердил: «Не забывайте, однажды объявится наследник Генри», хотя временами нам не верилось. Еще кофе? — Она подливает мне в кружку, прежде чем я успеваю ответить.

— Что теперь скажешь, Билл? — замечает Джесси, пихая локтем в бок парня, с которым раньше седлал лошадей. — Я был прав, как всегда.

— Когда ты наконец ошибешься, я буду припоминать тебе это следующие десять лет, — ворчит Билл.

У них похожи носы и нижняя часть лица, только Билл не щурится.

Маленький Джейк набивает полный рот лепешки и не сводит с меня глаз.

— Тебя не учили, что пялиться некрасиво? — спрашиваю я.

Мальчик утирает нос рукавом и продолжает таращиться.

— Пользуйся носовым платком, — наставляет его Джесси.

— Не нужно притворяться его отцом, — недовольно замечает Сара.

— Ладно, Сара, и когда же вернется Рой? Обещался приехать два дня назад, и по-прежнему ни слуху ни духу. Говорил же я тебе, что не доверяю этому шахтеру. Не понимаю, почему ты выскочила за него замуж.

— Ты никому не доверяешь, Джесси. Даже собственной сестре!

Значит, все-таки не жена.

Я продолжаю есть, не поднимая головы, пока они спорят о Рое и какой-то девице по имени Клара. Недосуг мне разбираться в их отношениях или следить за перебранкой.

Когда в разговоре возникает пауза, Билл вдруг спрашивает:

— Нат, а что случилось с твоим па?

— Его повесили.

— За конокрадство? Или утайку золота?

— Па не преступник, — возражаю я.

— Тогда почему его повесили?

— Это было убийство, и я как раз пытаюсь выяснить причину. Надеюсь, вещица Эйба мне поможет. — Я кладу вилку и вытираю губы. — Покажете, что он хранил для меня?

Джесси встает и приглашает последовать за ним.

В маленькой спальне он выдвигает ящик письменного стола и вываливает содержимое. Потом поддевает фальшивое дно, под которым обнаруживается потайное отделение. В нем лежит один-единственный конверт. Джесси протягивает его мне.

— Письмо? — недоверчиво переспрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Оставлю тебя одного.

Я сажусь за письменный стол и верчу в руках конверт — пожелтевший от времени, без единой надписи. На нем нет даже имени, вообще ничего. Я поддеваю ногтем восковую печать и вскрываю письмо.

Из конверта выпадают тонкие хрупкие листы. Почерк у па строгий и элегантный — совсем не похожий на его голос.

Если ты это читаешь, значит, дурные люди добрались до меня, и мне очень жаль, что я так и не рассказал тебе правду, Кэти. Я все время собирался, ждал подходящего момента, но, похоже, он так и не настал. Наверное, я решил, что опасность миновала.