Чтение онлайн

— Прости, Джесси. Зря я это сделала.

Он таращится на меня, будто увидел привидение.

— Я не хочу, чтобы ты умер, Джесси. Понимаешь?

И больше не желаю слышать от тебя таких слов. Никогда в жизни. Ты точно так же не заслужил смерти, как и Билл. Или твоя мама, или мой па, или все остальные, кто умер раньше срока.

Он ничего не говорит.

Господи, какая я дура! Зачем я его поцеловала? До чего глупый, нелепый, отчаянный поступок. Но Джесси хотя бы перестал рыдать.

— Почему ты на меня не злишься? — спрашивает он после долгой паузы. — Я украл дневник, а ты все равно пришла мне на

помощь. Спасла меня.

— Тебя спас Бодавей.

— Ноя украл дневник.

— Я знаю, почему ты так поступил.

— Ясно. — Он отворачивается к горизонту, темному и невидимому под спящим небом.

— Джесси?

— Не говори ничего. Просто посиди со мной. — Он робко берет меня за руку.

И я ее не отнимаю.

Когда мы возвращаемся в стойбище, церемония уже закончилась. Дети разошлись — наверное, легли спать, — как и большинство женщин. Бодавей сидит с одним из часовых и курит скрученные табачные листья. Другие воины куда-то ушли — может, на месу, охранять стойбище.

Апачи наблюдают, как мы расстилаем свои одеяла под звездным небом. Постепенно все расходятся по вигвамам, и вскоре я единственная, кто еще бодрствует. Джесси провалился в сон почти мгновенно. Он лежит рядом со мной, измученный и вымотанный до предела. Повязка на груди равномерно поднимается и опускается с каждым его вдохом и выдохом. Шляпа надвинута на глаза, но я вижу его губы — мягкие, полураскрытые.

Я дотрагиваюсь до своих губ, и в животе сжимается тугой комок.

Он отшатнулся. Вздрогнул.

Глупо вот так терзаться. Я ведь собиралась только закрыть ему рот, чтобы он перестал винить себя. Ему было совсем не до поцелуев. Даже нечестно чего-то хотеть от Джесси в такую минуту.

Но я хотела. И все еще хочу.

Может, мне просто нужно отвлечься.

Может, я думаю только о себе.

А может, уже сошла с ума в этой дикой пустыне, если надеюсь, что Джесси спасет меня от всепоглощающей тьмы.

Я хмуро вожу пальцем по гравировке на стволе кольта и уговариваю себя прислушаться к голосу разума. Я еще не свела счеты с Роузом. Надо отомстить ему за смерть па, Билла и всех прочих его несчастных жертв, и никакой мальчишка не вскружит мне голову настолько, чтобы я забыла о своем долге. Никогда в жизни.

— Вставай! Поднимайся! — Я подталкиваю Джесси носком ботинка.

Он ворчит, трет глаза и щурится, глядя вверх. Еще не рассвело, небо темное и пасмурное, только вдоль горизонта алеет полоска зари.

— Еще даже солнце не взошло!

Сегодня Джесси выглядит немного лучше, даже румянец на щеках появился.

— Вот и отлично. Нужно спуститься из стойбища в каньон до того, как солнце поднимется над скалой в виде конской головы.

— Это ориентир?

Я и забыла, что он тоже читал дневник и знает не меньше меня.

— Скала попалась мне на пути, пока я искала стоянку банды Роуза накануне того дня, когда отправилась тебя вызволять. Место находится на полпути в глубь другого каньона, если на развилке взять вправо. Если мы приедем вовремя, то узнаем, где находится шахта. Как только солнце поднимется над шеей лошади, его лучи осветят часть холма, расположенного

напротив, и укажут место, где надо искать.

Джесси застывает с одеялом, наполовину притороченным к седлу ослика Вальца.

— Между прочим, наша сделка все еще в силе, — напоминаю я. — Лично я жажду своими глазами увидеть, как Роуз испустит последний вздох. Надеюсь, ты хочешь того же.

— Но ведь дневник все еще у него.

— Теперь это неважно. Если ориентир в виде конской головы верен, дневник больше не потребуется.

Я надеваю стетсон и вожусь с шейным платком, стараясь не обращать внимания на боль от солнечных ожогов. Когда я проснулась, плечи горели огнем, и к коже невозможно притронуться.

— Кэти, насчет вчерашнего…

— Забудь.

— Я был сам не свой. Да и сейчас…

— Говорю же, забудь.

Он хмурится. Когда я, застегнув ремень, поднимаю глаза, Джесси все еще смотрит на меня.

— Значит, вот как? Мы снова вернулись к погоне за Роузом?

— Ты не хочешь отомстить за Билла?

— Я не о том.

— Тогда о чем ты, Джесси? Я ведь не слышу твоих мыслей.

Он проверяет повязку на груди и застегивает рубашку на все пуговицы. А потом наконец говорит:

— Что ж, тогда снова в путь?

Я достаю ружье из седельной сумки, навьюченной на осла.

— Пока мы не уехали, осталось еще одно дело.

— Отдай его Бодавею, — прошу я Лилуай, протягивая ей свой винчестер. — В благодарность за лечение.

— Что тут происходит? — спрашивает Джесси.

— Лилуай мне вчера все объяснила. Целитель не возьмет денег, но готов принять от нас подарок.

— Я сам могу расплатиться за лечение, — упрямится Джесси. — Не отдавай шаману винчестер. Я ведь знаю, насколько он тебе дорог. — Он бежит к осликам и достает свое ружье. Удерживая его в равновесии на раскрытых ладонях, протягивает Лилуай: — Для…

— Бодавея.

Для Бодавея, — эхом повторяет Джесси.

Лилуай смотрит на него долгим изучающим взглядом и наконец берет ружье. Джесси добавляет к нему горсть ружейных патронов.

— Лил… — говорит он.

— Лилуай, — поправляю его я.

— Лилуай. — У него не получается произнести правильно, но он старается. — Я не был добр к тебе. Ни разу не сказал тебе теплого слова, не защитил, старался даже не смотреть тебе в глаза… и все же я благодарен. Ты сделала для меня гораздо больше, чем я заслуживал. Ты и твой народ.

— Я не могла поступить по-другому, — говорит Лил.

— Как это? — Джесси выглядит потрясенным.

— Когда Кэти пришла вчера ко мне — ты был уже без сознания и на пол пути в Счастливый Предел, — я стала думать, как мне быть. Твоя смерть меня бы не опечалила. Ты сам сказал, что не был добр ко мне. Но оставить без ответа мольбы Кэти… такой путь сулил мне одиночество. Мой дух-проводник покинул бы меня. Тогда я рассмотрела другие пути. Другой путь предлагал отвести тебя к Бодавею. Моя мать — она и служит мне проводником — сказала, что твое время еще не пришло. Она велела мне воззвать к силе Бодавея. Если бы Усену было неугодно тебя спасти, ты бы не выжил. Но ему было угодно. Прошлой ночью я слышала, как в каньонах выли койоты, а в небе ухали совы, и я поняла, что силы вернутся к тебе.