Чтение онлайн

Джесси, бултыхаясь на расстоянии вытянутой руки от меня, улыбается до ушей.

— Прости, не смог удержаться.

— Ах ты, подлец! — Я брызгаю в него водой. — Скажи спасибо, что это была не вывихнутая лодыжка. Куда делись твои хорошие манеры?

Билл закатывает глаза.

— Да у него их никогда не было. Он только притворяется воспитанным.

— Заткнись, Билл!

— Сам заткнись, Джесс.

— А теперь заткнитесь оба! — раздается грубый окрик с берега. И следом звук, который невозможно спутать ни с чем: лязг ружейного затвора.

Я медленно оборачиваюсь.

На

берегу реки, недобро усмехаясь, стоит изможденного вида человек.

— Вон из воды, — командует он, указывая дулом ружья на берег. — И поживее. — Речь с легким акцентом, но я не могу понять, с каким именно.

— Вальц, убери ты эту штуку! — кричит Джесси. — Это я, Джесси Колтон. Из Уикенберга.

— Джесси? — эхом откликается старикан. — Мальчишка Эйба? Гляди-ка, вырос! Когда я тебя видел в последний раз, ты еще не нарастил такие мускулы. А Билл и вовсе был мелким хлюпиком.

— Так прошло больше трех лет.

— Неужели? Надо же, как летит время.

Вальц опускает ружье. Он старше, чем я ожидала. Седые бакенбарды, редкая борода; лицо изрезано сетью морщин, напоминающих трещины на выжженной земле пустыни. Когда Джесси сказал, что Вальц и Эйб вместе работали на приисках, я представляла, что ему лет примерно как па, около сорока или чуть больше. Но Вальц выглядит на все шестьдесят.

— И как там старина Эйб? — спрашивает Вальц.

— Умер, — отвечает Джесси.

— Жаль. Хороший был человек.

Джесси ворчит:

— Тогда с чего ты полез на нас с ружьем, Вальц?

— Услышал из дома крики и подумал, что кто-то дебоширит. Лишняя осторожность не повредит, сам знаешь. В последнее время тут небезопасно: с горного кряжа то и дело постреливают, стервятники кружат над ущельем. По ночам я слышу топот копыт, будто отряд призрачных всадников проносится мимо, но каждый раз, когда вылезаю из койки и зажигаю фонарь, чтобы проверить, вокруг ни души.

— Что ж, прости, что напугали тебя, — говорит Джесси, пока мы выбираемся из реки, выжимаем белье и переодеваемся в сухое. — Нам говорили, в эту пору ты уже возвращаешься в Финикс.

— Обычно так и бывает, но в нынешнем году мне везет. Вот я и решил задержаться подольше. — Вальц замолкает и с прищуром оглядывает ребят. — Ага, то есть вы тащились в такую даль вовсе не для того, чтобы навестить меня?

— Мы здесь проездом, — поясняю я. — Меня зовут Кэти Томпсон. Мой па тоже дружил с Эйбом.

Вальц приподнимает шляпу в мою сторону:

— Проездом — то есть рассчитывали остановиться в моем доме?

Джесси улыбается:

— Пойманы с поличным, сэр.

— В таком случае вам повезло, что застали меня. Через несколько дней я и правда возвращаюсь в Финикс. Места под крышей всем не хватит, но можете заночевать во дворе. Отдохнуть и перекусить. Только утром поймал бобра. — Он переводит взгляд на наших скакунов. — А где ваш четвертый?

— Позади вас, — произносит Лил, неслышно, как олень, выступая из зарослей высокой травы.

Вальц вскрикивает и подпрыгивает на месте от испуга.

— Разве можно так подкрадываться к человеку! — вопит он. — Особенно к человеку с заряженным ружьем!

— Апачи славятся своим умением подкрадываться, — кивает она с едва заметной улыбкой и косится в сторону Джесси. Всего на мгновение, но я успеваю засечь ее взгляд. Лил слышала, как он говорил прошлой ночью об апачах, пока она купалась в реке. Она словно повсюду одновременно,

эта девчонка. На земле, в небе и в сухом воздухе Аризоны.

Я мысленно обещаю себе никогда с ней не ссориться.

Вальц не слишком радуется индейской девчонке, но с ворчанием ведет нас к себе во двор. Его дом — если эту развалюху можно назвать домом — прячется за утесом, как и предполагала Лил. Размером жилище чуть больше стойла Сильви у нас в сарае: тут всего одна комната. Стены сложены из камней, скрепленных глиной; крыша накренилась, будто вот-вот завалится на скальную нишу, в которую встроена.

Обстановка внутри такая же убогая. У дальней стены лежит набитый травой матрас. Возле единственного окна торчат стол и стул. Все остальное пространство занимают различные инструменты для золотодобычи.

— Что-нибудь нашли в этих горах? — спрашиваю я.

— Не-а, но слышал, что здешние края богаты золотом Потому и возвращаюсь сюда год за годом.

Я смотрю на Вальца: морщинистое лицо, суровые черты, упрямый блеск бледно-голубых глаз.

— А не староваты вы махать киркой?

— Возраст — только цифра, а старость у нас в голове. Я промышлял по всей этой чертовой Территории. И в Калифорнии тоже. И пока работа меня вроде не прикончила, как и апачи, вот я и решил, что бросать рановато.

В его голосе снова проскальзывает этот странный акцент: я бы произнесла некоторые слова по-другому.

— Значит, вас зовут Вальц…

— Якоб, — поправляет он. — Якоб Вальц.

— Вы ведь не из здешних краев?

— Из Германии, — отвечает он. — Но живу на американской земле уже тридцать восемь лет, и последние шестнадцать — как гражданин. Но пусть мой моложавый вид не вводит вас в заблуждение. Я и впрямь такой старый, каким вы меня считали.

Я невольно улыбаюсь его словам.

Лил разводит костер, мужчины занялись готовкой, а я иду присмотреть за лошадями. Они пасутся у воды, пощипывая травку; там же привязаны кобыла Вальца и крепенький серый ослик. Дворняга, конечно, тоже там: как обычно, валяется, бездельник этакий. Хижина Вальца сейчас скрыта тенью, солнце уже опустилось за скалу, и окрестности выглядят совершенно мирными.

Я беру Сильви за поводья, отвожу к невысокому деревцу, привязываю и расседлываю на ночь, потом по очереди проделываю то же самое с остальными лошадьми. Спать мы, наверное, будем там, где Лил развела костер, и придется тащить туда седла. Хотя расстояние совсем невелико, я издаю мысленный стон. Долгое путешествие начинает сказываться. От постоянной скачки болят задница и поясница. Мышцы бедер тоже ноют изнутри и снаружи, измученные бесконечными часами в седле. И хотя рана от пули почти зажила, плечо дает о себе знать ощутимее, чем растянутая лодыжка, когда я взваливаю на себя седло.

Чертыхаясь себе под нос, я поворачиваюсь, чтобы отнести поклажу к стоянке, и натыкаюсь на Билла, перегородившего мне дорогу. Я вздрагиваю от неожиданности и чуть не роняю седло.

— Дьявол! Ты меня напугал, — ворчу я, перехватывая свою ношу и прижимая ее к бедру. — Упражняешься подкрадываться, как Лил?

Он неприязненно кривит рот и произносит:

— Что бы ни происходило между тобой и Джесси, ты должна положить этому конец.

— Но между нами ничего не происходит!

— Не шути со мной, Кэти. Я не в том настроении.