Чтение онлайн

— Обыщите ее, — приказывает он, и двое его молодчиков отходят от стены. Я стою ни жива ни мертва и стараюсь не морщиться, пока чужие руки шарят по телу и хлопают по ногам. Бандиты неприлично долго задерживаются на груди, но я молчу, закусив губу. Они не находят ничего, кроме револьвера, заткнутого за подвязку на бедре, но женщины сомнительного поведения часто носят оружие для самообороны, тут нет ничего особенного. Их интересуют только карты.

— Возможно, мошенник здесь вы, — говорю я, пока с меня стаскивают ботинки, переворачивают и трясут их.

— Мне ни к чему

мошенничать, — фыркает Роуз.

— Тогда вы не станете возражать, если мы и вас попросим вывернуть карманы, — говорит мой сосед справа. Ему сегодня не везло, он уже проиграл Роузу несколько кругов подряд и остался на мели.

Вздыхая, Роуз кладет револьвер, встряхивает сюртук и выворачивает карманы.

— Обувь тоже, — приказывает Билл.

Роуз снимает ботинки, по очереди переворачивает их.

Из правого вылетает одинокая карта и ложится на стол рубашкой вверх. Роуз смотрит на нее в недоумении.

Билл неуверенно, словно в замешательстве, протягивает к ней руку, хотя сам же ее и подбросил. Переворачивает картинкой вверх и открывает еще одного туза, бубнового. Второй такой же был у меня на руках.

Роуз резко меняется в лице, и мгновенно превращается в совсем другого человека. Голубые глаза больше не напоминают летнее небо. Они холодны как лед, тверды как сталь и сверкают дьявольской злобой. Ему-то известно, что он не мошенничал в игре. Ему известно, но остальным нет. Роуз жаждет крови, жаждет вырезать розу на лбу наглеца, который оставил его с носом.

— Я хочу получить обратно все деньги, что вы у меня выиграли, — говорит ему мой сосед справа. — И немедленно.

— Я не собираюсь ничего отдавать, — отвечает Роуз. — Меня подставили.

— Вы сами нас облапошили, — возражает приказчик из «Хэнкокса».

— Это она! — тыкает в меня пальцем Роуз. — Да если бы я знал, что у меня в ботинке туз, я бы использовал его в этой сдаче, у меня был бы фулл-хаус с тремя пулями вместо двух. Это она смошенничала!

— Мы тоже сидели за столом, — напоминает Билл. — Она только и делала, что без конца проигрывала, а в этот раз ей повезло, да и то случайно. Но вот вы… Два фулл-хауса в двух сдачах подряд? А если считать за вечер, то и все четыре! Да разве бывают такие совпадения?

— Вот именно, каковы шансы? — поддерживает его мой сосед справа. — По-моему, вам лучше вернуть деньги.

— А иначе?

— А иначе я застрелю вас и заберу их сам.

— Только если я не достану тебя первым.

Роуз хватает со стола револьвер и стреляет обидчику в грудь. И тут же поворачивается ко мне. Я ныряю вниз и в сторону, краем глаза замечая вспышку выстрела, и еще не успеваю коснуться пола, как тишину в салуне взрывает беспорядочная пальба.

Прикрыв голову руками, я отползаю в укрытие под ближайший стол.

У дальней стены один из бандитов опрокидывает на пол керосиновую лампу. Стекло разбивается, пламя лижет пролитый виски и змеями расползается по салуну. Деревянное строение вспыхивает, как стог сена.

— Билл! — кричу я. — Джесси!

Рядом на пол шлепается тело, и

я с ужасом смотрю в застывшие глаза приказчика из «Хэнкокса». Господи, он мертв. Все летит к дьяволу. Наш план провалился, все должно было пойти по-другому.

— Джесси! — снова кричу я.

Зал салуна затянут дымом. Огонь ревет. От бешеного жара кожа у меня вот-вот пойдет волдырями и слезет заживо. Кто-то выкрикивает мое имя. Наверняка один из братьев Колтонов, но я ничего не вижу, и мне представляется, что это отец зовет меня, в то время как Роуз избивает его до бесчувствия. Па зовет меня и надеется, что я приду на помощь, хотя на шею ему уже накинули петлю и вздернули на дерево. Он молится, что я успею прибежать от ручья, прежде чем он задохнется.

Но я подвела отца. Подвела и тогда, и сейчас.

Уэйлан Роуз сидел прямо передо мной, нас разделял только стол, а я не всадила пулю ему в сердце.

Я достаю кольт из-под подола и щурюсь сквозь дым. Покерный стол перевернут, и хотя его уже охватил огонь, до дневника пламя пока не добралось. Тетрадь так и лежит на полу среди раскиданных карт и игральных фишек. Я ползу туда, и когда пальцы уже касаются кожаной обложки, из клубов дыма выступает Роуз — будто сам дьявол, которого не берет адское пламя. Он пинает меня с такой силой, что я пролетаю через весь салун. Мне удается ухватить дневник, но кольт выпадает из руки, и мне до него не дотянуться. Я пытаюсь встать, но рукав платья, одолженного у Эвелин, цепляется за шершавую доску и рвется, обнажая раненое плечо. Роуз видит повязку, и голубые глаза мечут молнии.

— Я так и знал! — ревет он, перекрывая гул пламени. — Ты та самая дрянь, что убивает моих людей!

— А ты повесил моего отца! — кричу я в ответ, кривясь от боли в руке. — Мы еще даже близко не свели счеты.

Он смеется, буквально давится злобным хохотом, и наставляет на меня кольт. Только не свой, а отцовский. Револьвер па оборвет мою жизнь. Хотя, может, Роуз для начала позабавится с ножом.

— А ведь я почти поверил, что ты гоняешься за мной ради вознаграждения, — качает головой ублюдок.

Краем глаза я замечаю свой револьвер под горящим столом. И пытаюсь незаметно до него дотянуться. Пальцы почти касаются ствола. Роузу, должно быть, кажется, что я пытаюсь отползти в укрытие, поскольку между нами горит стул и заволакивает обзор дымом.

Давай же, еще немного.

— Считай это одолжением, девочка, — говорит он. — Я оборву твои страдания, прежде чем ты поймешь, насколько черен этот дневник. Умрешь быстро и безболезненно, я даже не стану вешать тебя, как папашу.

Он взводит курок.

Целится.

И вдруг останавливается в замешательстве. В глазах у него мелькает растерянность.

В эту секунду я хватаюсь за револьвер, разворачиваюсь и стреляю.

Грохота почти не слышно за ревом пожара. Я вижу, как Роуз хватается за плечо, чертыхается и воет, но не дожидаюсь продолжения. Кое-как поднявшись, я, не глядя, стреляю через плечо и бросаюсь к столу, до которого огонь чудом еще не добрался. Опрокинув его на пол, приседаю на корточки и прячусь за столешницей, как за щитом.