Путь домой
Шрифт:
– Я посоветовался, и кодексу Мира ваше желание не противоречит. Так что ложитесь на стол.
Он снова надел защитную маску и взял машинку для татуировок. Она впивалась Нине в руку, заставляла её страдать. Когда в жизни нет ничего больше, страдание кажется счастьем.
***
На неё обрушились все её страхи. Она упала с высоты своего белого и понятного Мира санатория в тёмную безызвестность последнего круга, где ей нужно будет общаться с его обитателями. А вдруг за эти четырнадцать дней у неё ничего не получится, и она уйдёт в забвение?
Люди в белом вели её на первое выступление. Они следовали по каким-то бесконечным коридорам,
Она вспомнила, что хотела на первое выступление надеть своё счастливое кольцо, темнота, она поняла, что больше не вернётся в санаторий, темнота. Темнота заканчивалась, и она оказалась в гримёрной. Её усадили на стул перед большим зеркалом, украшенным миниатюрными лампочками жёлтого цвета. Откуда-то появилась толстая женщина в переднике. Она была одета в старый замасленный халат в цветочек, её большие груди разрывали пуговицы халата в стороны. В образовавшихся отверстиях можно было видеть её бледную кожу с родинками и бородавками. Передник был присыпан какими-то мелкими белыми частицами.
Она встала сзади кресла, большими руками взяла в руки пучок тонких волос Нины. Толстыми пальцами помяла их, пристроила справа за ухом, потом ровно посередине, потом подвернула кончики, как будто отрезала.
– Что будем делать? – послышался в гарнитуре её грубый голос.
Она достала электронную сигарету и задымила. Нина перестала видеть себя в зеркале.
– А-а-а-а, знаю я вас всех, вам главное, чтобы по-модному было.
Она подняла с пола чан с водой, окатила Нину, вода скатывалась в щели железной решётки, которой был устелен пол.
– Знаешь, я ведь тоже в какой-то степени творец! – произнесла она и подняла указательный палец вверх.
Затем вытащила из ящичка рядом с зеркалом ржавые обрезки труб и кинула их в стоявшую тут же на плите кастрюлю с кипящей водой. Через пару минут щипцами начала вытаскивать трубки и накручивать на них волосы. Женщина резко тянула волосы на себя, Нине было трудно удерживать голову вертикально. Когда все трубки оказались на голове у Нины, она взяла палитру с красками, замесила в ней коричневый и зелёный и обильными мазками стала закрашивать лицо.
– Снимай! – указала она на платье.
Нина через голову сняла свой белоснежный наряд. Женщина сразу отправила его куда-то в самый тёмный угол и принесла оттуда явно на несколько размеров больше кофту и штаны с протёртыми коленками и локтями.
– Надевай!
Нина всё ещё находилась в полном страхе темноты, так что беспрекословно подчинялась этой толстой женщине. Та осмотрела её.
– Ты мне ещё заплачь! У нас тут настоящая жизнь, не то что в вашем санатории. Так что давай, выступи нормально! Эти люди целыми днями трудятся, и им нужен отдых.
Женщина в переднике выкрутила уже остывшие трубки, волосы Нины завились кудрями. Потом принесла какой-то засушенный веник, вытащила из него подгнившие помидоры на веточке, соединив их в венок, прикрепила к голове Нины.
– Иди, распни себя как следует, – и вытолкнула её за дверь.
***
Ум расползался по поверхности пола. От укола немного болело левое предплечье. Всё вокруг таяло. Её кто-то тянул за собой по полу,
и она послушно следовала за ним. Потом он легонько толкнул её в спину, и Нина начала подниматься с колен, чтобы рассмотреть, где она оказалась.Это была плохо освещённая комната, лучи прожекторов светили ей в глаза. За маленькими столиками сидели люди, они все смотрели на неё и чего-то ждали. Включилась музыка. Эту мелодию Нина сочинила пару месяцев назад, когда ей пришлось просидеть весь день в помещении с мигающим светом. Это было такое испытание для проверки себя. Она голосом подхватила ноты. Закрыла глаза, и её опять начало засасывать в мир страхов и противоречий, от которого она мечтала избавиться всю жизнь. Но у неё это выходило довольно плохо. Работодатель это заметил и отправил её на последний круг. Где, как она всегда думала, затерялись самые недоразвитые существа этого сверхразвитого Мира.
Сейчас эти существа были перед ней. Они внимательно слушали её музыку, медленно приближаясь к сцене. Ей хотелось как можно мрачнее рассказать эту историю, чтобы даже самые весёлые и даже самые чёрствые сегодня грустили вместе с ней. Но их слёз всё не было видно. И тогда она зарычала. Рычала громко и злобно, чтобы напугать всех. Махала руками и каталась по полу. А потом разбежалась и врезалась в стенку. Мятые помидоры с её головы разлетелись в разные стороны.
Сквозь дымку она услышала одобрительный топот ног. Существа хотели ещё. Но сегодня она уже не могла, слишком болела голова.
За сценой она завалилась в угол. Ей нужно было остановиться, чтобы подумать. Но она не могла этого сделать, потому страшные фантазии приходили снова и снова. Ей захотелось опять удариться головой, только сильнее, чтобы это всё исчезло раз и навсегда.
***
Сеанс с Психологом. Нина. Запись № 408
– Зачем вы это сделали?
– Я была расстроена.
– Вы с этим справитесь?
– Не знаю.
– Опишите, что вы сейчас чувствуете.
– Теперь меня ничего не тревожит.
– Это правильно. У вас слишком большие эмоциональные затраты. Вам нужно отдыхать.
– Я хочу получить энергию для чего-то большего.
– Не торопитесь, у вас ещё целых тринадцать дней.
– Я им понравилась?
– Они были в восторге. Вы именно то, что им нужно.
– Что теперь со мной будет.
– Вы будете жить на последнем круге Мира и готовить свои выступления. Полная свобода творчества, как и раньше.
***
На следующее утро Нина впервые проснулась в тишине. Женский голос остался в санатории. Теперь ей самой предстояло решать – это реальность или нет. У неё болела голова. Вчера во время выступления в клубе она покинула тело, а сегодня вернулась опять в свою тесную и неуклюжую оболочку. Она лежала на кровати и снова и снова вспоминала топот ног, одобрение публики.
Перебирая вчерашние видения в голове, она на минуту остановилась. Теперь из её окна были видны не зелёные листья деревьев, а голубое небо, и по нему сейчас бродили надутые белоснежные кролики. Это были точно они. Один из них уселся спиной, и Нина увидела два уха и выпирающий белый хвост. А один наклонил мордочку вниз к этому миру и пытался что-то разнюхать. Ветер их гнал куда-то на север, и скоро они исчезли из окна, один из них на прощание подёргивал ушком.
Вдруг ей так захотелось шагнуть в окно и прямо в белье оказаться на улице. Неумытой и растрёпанной, чтобы кожей почувствовать, что такое солнечный свет, что такое ветер, что такое мир.