Путь Абая. Книга IV
Шрифт:
Абая ждали в городе те, которых Кокпай называл представителями казахской и татарской «ученой среды», а в сущности -те же имамы, ишаны мечетей на обоих берегах города. Имамы трех мечетей - «Космечети», «Тасмечети», «Казахской мечети» и пригласили из степи Абая. Имена этих имамов: Габдулжап-пар, Габдыразак, Хисами, Жамелиддин. Также был с ними имам Сарт-мечети - Миркурбан-ахон. По прибытии Абая захотели встретиться с ним и наставники левобережных мечетей - кари Маликаждар, Ашим-ходжа, хазрет Ахметжан и многие другие халфе, кари...
Не дослушав длинный перечень имен, Абай перебил Кокпая скоропалительной шуткой:
– Е! Что же это выходит? Уж не собираются ли почтенные муллы и ходжи меня отправить в Мекку? Или же, зная, что я тот самый
Альпеим невольно рассмеялся. Кокпай же молча проглотил обидную шутку, сделал вид, что никакого каверзного вопроса не слышал, и с деловитым видом продолжал:
– Абай-ага, общество духовных лиц города очень хочет выслушать ваши советы! Настоятельно просит встречи с вами. Но не только они - встречи с вами желают многие знатные люди по этому берегу и по другому. На той стороне - богатые татары, у которых дома под зелеными крышами, лавки да магазины: бай Вали, бай Садык, байбатша Икрам, бай Исхак. И еще - сам бай-батша Шернияз! На этой стороне и на той - ждут ваших советов и богатые казахи, такие как баи Сейсеке, Касен, Жакып, хаджи Билеубай, мырза Балажан, бай Турбек. Эти достойнейшие люди и духовные лица, хазреты, - все они хотят знать ваше мнение по общему мусульманскому делу.
Так говорил Кокпай, не забывая при этом украдкой наблюдать за выражением лица Абая. Он понимал в душе, что большинство из перечисленных людей, скорее всего, ненавистно для Абая, но, исполняя их поручение, не мог не назвать их имен, особенно казахских баев. И Кокпай, уже не глядя больше на Абая, продолжал свое длинное перечисление.
Далее были названы имена «каратаяков», как звали образованных казахов, ставших толмачами, конторщиками и мелкими чиновниками в городской управе. Некоторые из них стали широко известны среди местного населения, отменно разбогатели и также завели себе кирпичные дома под зелеными крышами. Было названо Кокпаем и несколько имен казахов, которые, по его словам, учились в Петербурге, Москве или учатся там. Это были, по сведениям Кокпая, все отпрыски и потомки ханов или больших торе, отнюдь не дети простых смертных Сары-Арки. «Выходец из славного рода Суюндик... достойный потомок рода Каракесек... из младшего рода Аргын... человек из крепкого аула найманов...» - с завидной осведомленностью перечислял Кокпай, сам упиваясь собственным красноречием. Он раньше всегда воспевал в своих дастанах одних ханов да султанов, и сейчас вновь оседлал своего конька.
«Назови еще имена!» - велел Абай, когда речь зашла о тех, которые тоже были, как и он, специально приглашены в Семипалатинск для участия в обсуждении всемусульманского вопроса. И были названы: торе Жабайканов Азимкан, Сакпаев Са-кип, учившийся на юридическом в Петербурге, Баспаков Башир, учившийся на ветеринара, и «большой торе» Нуржанов Кыдыр. Среди всего обширного списка прошли имена и семипалатинских чиновников: Сарманова, Самалбека, Данияра.
Абаю любопытно было узнать, как нашли между собою общий язык мусульманское духовенство и казахи-чиновники из городских ведомств. Но по этому поводу Кокпай не стал особенно распространяться. Одно дал ясно знать - все эти значительные люди из разных кругов хотят встретиться и говорить именно с Абаем. Услышав же ответ Абая о возможной встрече, Кокпай должен был передать его Ашиму-ходже и хазрету Ахметжану.
Итак, что же это за общее дело призвало собраться вместе стольких самых разных людей? Оказалось, что это - вопрос об избрании муфтия. Все мусульмане, населяющие Россию, должны были быть объединены под общим религиозным центром, во главе которого будет стоять муфтий. «Как духовному наставнику, ему должны подчиниться все мусульмане - татары, степные ногаи, казахи, проживающие в пределах Казани, Уфы, Оренбурга, Троицка, Омска, Кызылжара и нашего Семея» - было сказано на первичном
сборе. Целью создания муфтията является «собирание воедино тридцати миллионов мусульман России на основе единой веры».К тому дню уже имелось всесветное объединение мусульман под эгидой религиозного центра Шайхул-ислам в Стамбуле. Теперь же и мусульманские сообщества, разбросанные по всей Российской империи, хотят объединиться, - с тем, чтобы потом всем вместе войти под стамбульский собор. Начало движения положили богатые верующие из местных мусульманских общин и других уалаятов, ездивших нынче в хадж на святую землю, в Мекку-Медину.
На прошедшем в Семипалатинске собрании духовных лиц и богатых казахов участвовали хаджи Габдыразак, бай Икрам, хазрет Ахметжан и хаджи Бакия. С согласия местных мусульман, они составили обращение к властям: «Мы желаем иметь своего главного духовного наставника - муфтия мусульман всей России. Пусть белый царь разрешит нам избрать нашего духовного главу, - из тех, кого возлюбят все наши верующие».
По сообщению Кокпая, белый царь вроде бы уважительно отнесся к просьбе мусульман и ответил им: пусть составят по всем мусульманским общинам приговоры, подпишут их. Пусть проведут везде разъяснительные беседы с народом, для чего им нужен единый главный наставник, - и тогда вскоре российские мусульмане будут жить со своим муфтием.
Зная об огромном влиянии Абая на самые разные племена и роды степного народа, его и решили привлечь к движению, чтобы он призывал людей к благому делу единения мусульман. На него возлагались большие надежды.
Обо всем этом поведал Абаю Кокпай, внимательно, настороженно глядя ему в лицо. Абай спокойно слушал Кокпая, тоже глядя на него с задумчивым видом. Однако на этот первый разговор Абай никак не откликнулся. По завершении рассказа Кокпая его учитель тотчас отвернулся от него и, обратившись к Баймагамбету, повелел ему: «Запрягай коней!» Затем встал и начал одеваться для выхода в верхнюю одежду.
Кокпай и Альпеим следовали за ним до самых саней, надеясь, что Абай даст им хоть какой-нибудь ответ. Но только после того, как сел в сани и удобно устроился, Абай дотронулся до Баймагамбета: попридержи, - и обратился к Кокпаю, выжидающе уставившемуся на него:
– Ждешь от меня ответа? Его не будет, пока я все не узнаю об этом деле, встретившись и переговорив с некоторыми людьми. Надо посоветоваться, подумать, взвесить. Передай своим имамам, - пусть ответ ждут не раньше, чем через три дня.
Больше не слушая Кокпая, который пытался что-то еще сказать, Абай снова дотронулся до Баймагамбета: трогай! Серый конь с белыми пежинами на ногах легко взял с места и помчал сани по заснеженной улице.
В эти дни немало людей, как и Кокпай, ходило по домам нижнего и среднего жатака, разговаривая с людьми об этом деле. Разъяснительные разговоры шли и вблизи паромной переправы, и в недалеких от слободы пригородных аулах жатаков. Читали проповеди по поводу мусульманского единения слепой кари, муэдзин Самурат, халфе Шарифжан, а также известные муллы по городским околоткам и аулам - халфе Закен, Габды-шукир... Им мало было немногочисленных прихожан мечети, они решили выходить непосредственно в массу жителей городской махаллы.
На той стороне Иртыша они посетили Затон, проповедовали среди рабочих войлочного и кожевенного заводов. На этой стороне говорили с лодочниками, с рабочими скотобойни и прочей трудовой беднотой. Внушали им: «Надо идти под муфтия, всем объединяться под крылом ислама. Надо высказывать пожелания о необходимости власти «халифа-султана» для правоверных, об их единении с Шайхул-исламом.
Когда о подобных новых разговорах портовые грузчики Сеит и Абен рассказали своим друзьям, кузнецу Савелию и мастеровому Маркову из Затона, эти русские люди ответили: «Мы, русская беднота, ничего доброго не видали от попов и ничего хорошего не ждем от них. Дождетесь ли вы от своих мулл, чтобы они устроили вам рай? Поговорить надо об этом с Павловым, он лучше разъяснит, что к чему».