Прятки
Шрифт:
С ним этой проблемы нет, и его неумолимый темп приближает меня к оргазму, причем ни один из нас не прикасается к моему члену.
Я открываю глаза, когда он отпускает мои бедра и хватается за дополнительную петлю веревки, которую он сделал вокруг дерева. Используя рычаг, который она ему дает, он резко двигает бедрами и вводит этот невероятный член так глубоко и сильно в меня, что мои ноги скользят по мягкой земле, и из моих губ вырывается крик, достаточно громкий, чтобы разбудить мертвых.
Он отпускает веревку и одной рукой зажимает мой рот. Вместо того, чтобы чувствовать себя ограниченным
Мой член подпрыгивает в воздухе передо мной, а из его кончика вытекает предъэякулят. Мои яички подтянуты и напряжены, и давление внутри меня растет с каждой секундой, так же, как и нарастающее удовольствие, которое грозит захлестнуть меня.
Мне всегда нравилось ощущение, когда что-то находится внутри меня, но никогда раньше не было такого. Когда я остаюсь наедине со своими игрушками, мне все равно приходится дрочить, чтобы кончить. Я столько раз пытался сделать это без рук, но у меня никогда не получалось, и я вынужден был сдаваться и доводить себя до конца.
Это намного лучше, чем все, что я когда-либо делал в одиночку, и я едва могу думать. Все вокруг расплывчато и немного нечетко. Это почти как опьянение от алкоголя, только без головокружения и чувства потери равновесия, которые я не очень люблю.
Секс всегда должен быть таким хорошим? Раньше я никогда не испытывал ничего подобного, но, с другой стороны, раньше такого не было. В тех редких случаях, когда я занимался сексом, я был сверху, и мои неловкие попытки были далеки от уверенности и бесцеремонности, с которой мой преследователь трахает меня.
Нет, не просто трахает меня, а владеет мной.
Не нарушая ритма, он прижимается грудью к моей спине. Тепло его тела, запах секса и пряного одеколона окутывают меня, как одеяло, когда он притягивает меня к себе, и я прижимаюсь к нему, безвольный и бессильный, а он продолжает трахать меня, как будто я его собственность, с которой он может делать все, что захочет.
Его дыхание громкое и резкое, щекочущее мою кожу, а звуки его удовольствия скользят в мое ухо, как теплый мед. Осознание того, что он наслаждается этим так же, как и я, позволяет мне отпустить последние остатки самоконтроля, и я откидываюсь назад, полностью отдавая себя и свою силу ему.
Он сдвигается позади меня и прижимает меня ближе к дереву, так что я стою прямо. Новый угол невероятен, и я даже не узнаю звуки, которые вырываются из моего рта, когда он трахает меня до потери сознания. Его рычание низкое, первобытное и настолько чертовски горячее, что у меня подкашиваются колени, и он практически насаживает меня на свой член с каждым мощным толчком.
С неровным стоном он отпускает веревку и убирает руку от моего рта, чтобы просунуть руки под мои подмышки и обхватить мою шею в чем-то вроде захвата «фулл-нельсон». Я полностью под его контролем, и каждый сильный толчок приближает меня к грани оргазма, пока я не балансирую на ней, так близко к кульминации, но не могу перейти грань и наконец достичь ее.
Мои ноги скользят по мягкой земле, но его железный захват удерживает меня
на месте, так что я буквально прыгаю на его члене. Но вместо того, чтобы причинять боль, дополнительная сила подталкивает меня к оргазму.Его ритм сбивается, прежде чем я достигаю пика, и он так сильно входит в меня, что поднимает меня с ног, когда кончает с диким криком. Влажный жар наполняет меня, и вместо того, чтобы испугаться, осознание того, что он кончил в меня, подталкивает меня к последнему шагу, который мне нужен, и я кончаю так сильно, что мир мигает и теряет фокус, когда я разбрызгиваю свою сперму по лесной земле и дереву передо мной.
Он не перестает трахать меня даже после того, как кончает, и каждый толчок усиливает мое удовольствие, пока я не становлюсь безвольной, полусознательной кучей в его руках. Удовольствие быстро сменяется болью, но я настолько ушел в себя, что мне нравится, когда он постепенно замедляет темп и наконец останавливается, его твердый член все еще глубоко во мне.
Он размыкает руки и отпускает меня. Я ожидаю, что он вытащит член и оставит меня восстанавливаться самостоятельно, но он просто обнимает меня за талию и поддерживает, как будто знает, что я упаду, как только он отступит.
Мой мозг слишком затуманен оргазмом, чтобы слишком сильно задумываться о том, почему он просто не развязывает веревку и не оставляет меня одного, и я закрываю глаза наслаждаясь его сильным, твердым присутствием позади меня, пока я медленно спускаюсь с вершины оргазма.
Я не знаю, как долго мы пробыли в таком положении, но ощущение его мягкого члена, выскальзывающего из меня, пробивает туман послеоргазменного состояния и возвращает меня в настоящее.
Реальность того, что произошло, ударяет меня как грузовой поезд. Я не только потерял девственность в заднице, но и получил свой первый кремпай.
Это заставляет меня хихикать, и я настолько выбит из колеи, что мое хихиканье превращается в громкий фыркающий смех, когда он наконец отпускает меня и отступает назад.
Я могу только представить, как я сейчас выгляжу с руками, привязанными к дереву, с моим измученным членом, выставленным на всеобщее обозрение, и с моей голой задницей в воздухе.
Я все еще пытаюсь осознать все, что только что произошло, когда он дергает за один конец веревки и развязывает один из узлов. Еще один быстрый рывок за другую часть веревки освобождает мою вторую руку.
Внезапная потеря опоры заставляет меня пошатнуться, но вместо того, чтобы позволить мне упасть на землю, он обнимает меня за талию и прижимает к своему сильному телу, чтобы удержать равновесие.
Мне нужно несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и я умудряюсь остаться на ногах, когда он снова отпускает меня и отступает, оставляя меня одного.
Мои руки дрожат так же сильно, как и ноги, когда я подтягиваю беговые штаны и прикрываюсь. Укол боли, который я уже чувствую теперь, когда послевкусие прошло, напоминает мне о том, что только что произошло. Когда штаны снова на месте, я медленно поворачиваюсь.
Я почти ожидаю, что он ушел, но он стоит за моей спиной, низко натянув капюшон на лицо, и пристегивает веревку, которую он смотал в кольцо, к своему ремню с помощью карабина.