Пророчество 5
Шрифт:
'Бабы - дуры!' - голос одного из сопровождавших его с утра офицеров так и продолжал звучать в его голове.
– 'Особенно эти, которые с дипломами! Это же надо было такое учудить? Резать вены поперек! Ха-ха! Как будто она не слышала, что кровь имеет свойство сворачиваться! Теперь за ней будут следить еще внимательнее! А работать она будет так же, как и раньше… И вообще, что за идиотизм лишать жизни себя самого? Убей врага! И тогда твоя смерть будет достойной! Сразу видно, что Устава не читали, придурки. Кстати, ты ее пробовал? И как? Бревно? Я так и думал…'
– Доктор Инци нашла в себе мужество хотя бы попытаться
– Да, неловко, безрезультатно, но она попыталась! А ты? Что ты сделал для того, чтобы этот кошмар закончился? Именно из-за твоего бездействия Лита живет в самом жутком кошмаре, который можно себе представить! Именно из-за того, что ты такой размазня, твои дети дохнут с голоду в бараке вместе с десятками таких же безвольных заложников! Что сидишь? Сделай хоть что-нибудь!
– Что?
– сам себе отвечал Иор.
– Броситься на солдат с кулаками? Так я уже пробовал! Результат равен нулю. Вернее, если быть честным, отрицательной величине: сломанные ребра, синяки, отбитые внутренности. Что еще я могу сделать? Оружия у меня нет. Да и не умею я им пользоваться! Махать автоматом, как дубиной? Толку? Литу этим не спасешь…
– Да хоть что-нибудь!
– надрывался внутренний голос.
– Вцепись зубами в глотку! Будь мужчиной! Хоть раз в жизни!
Матерная тирада, раздавшаяся снаружи, заставила профессора оторваться от мрачных мыслей:
– Где он, ур-р-роды? Внутри? А почему вы все трое снаружи, а? Почему охраняемое лицо без присмотра, а, скоты? Пристрелю!!!
От входа в палатку донесся звук удара, потом шуршание сползающего по прорезиненной ткани тела, и новая порция ругани:
– Подвинься, обезьяна! И убери эту падаль с моей дороги! Твари! Разжалую до рядовых!!!
Подполковник Миен Гелон, заместитель Эмиса Ло по режиму, был вне себя от бешенства. Ворвавшись в лабораторию, он обвел рабочую зону тяжелым взглядом, и, заметив Иора, замершего у окна, зарычал:
– Что встали, профессор? Как насчет того, чтобы поработать? Или вам наплевать на наши приказы?
– Я работаю. Идет синтез… - попытался оправдаться Меддир, но безрезультатно: озверевший офицер не слышал даже самого себя:
– Нам нужен результат! Где он? Где, я спрашиваю?
– Штамм 26/34 не отвечает необходимым условиям. То есть не получился… - буркнул Иор, и сжался в комок: здоровенный кулак, просвистев по воздуху, замер прямо перед его лицом.
– Как это 'не получился'?
– бесновался подполковник.
– Тебе приказали его получить, и разбейся в лепешку, но сделай!!!
– Это Вам не солдат на плацу строить!
– не удержался от колкости Иор, и тут же пожалел о сказанном:
– Солдат, говоришь, строить? Что ж, построим… Роты хватит? Эй, кто там, снаружи? Лейтенант! Постройте роту на плацу! И тащите туда как ее… В общем, жену этого умника! Ну, что морду скуксил? Не нравится? У тебя пять минут времени, чтобы сделать то, что у тебя просят! Иначе ты пожалеешь…
– Даже если я расшибусь в лепешку, у меня не получится… - дрожащими губами пробормотал профессор.
– Не надо этого делать, господин офицер!
– Поучи меня еще, что мне надо, а что - нет!
– подполковник Гелон вцепился железными пальцами в ухо собеседника и, не обращая внимания на его слабое сопротивление, поволок профессора к рабочему столу: - Время идет, умник! Скоро твою
Очередной рывок за ухо, и Иор услышал легкий хруст, а потом по его шее потекло что-то теплое. Впрочем, сейчас ему было не до боли:
– Господин подполковник! Вы не понимаете! Это - наука, и тут ничего не получается по приказу! Позовите доктора Эмиса Ло! Я вас очень прошу! Он сам ученый, и поймет, что я все делаю для того, чтобы синтезировать 'Ухмылку'! Честное слово!!!
– Это я не понимаю? Не понимаешь ты! Слышишь, скотина? Привык прятаться за спиной доктора Ло? Он вас разбаловал! Вот вы и охамели! Ничего, к его возвращению вы синтезируете и ухмылку, и усмешку, и гримасу, и все, чего я от вас потребую… Что стоишь? Бери свои склянки и работай!!!
– Мне надо одеться! Там, в рабочей зоне, находиться без костюма высшей защиты запрещено!
– поняв, что офицер все равно не поймет его объяснений, Иор попытался изобразить подобие работы и протянуть хоть какое-то время.
– Обойдешься! Сегодня - день великих свершений! Немного героизма тебе не повредит!
– Господин полковник! Профессор прав! Вход в рабочую зону без спецодежды строго запрещен!
– голос лейтенанта Когена, раздавшийся от входного полога, заставил вздрогнуть и Меддира, и Гелона.
– Если миллиграмм любого из хранящихся в сейфе штаммов попадет в воздух, то всем нам настанет конец!
– Убирайтесь вон, лейтенант!
– еще больше взбеленился подполковник.
– Стоп! Слушай мой приказ! Высота тринадцать-сорок два. Три часа времени на то, чтобы добраться до ее вершины и вернуться!
– Есть, господин подполковник!
– Коген молодцевато развернулся на месте, и выбежал из палатки.
– За работу! марш!!!
Иор, пожав плечами, сделал несколько шагов к двери, ведущей в рабочую зону, и ухмыльнулся:
– А смысл? Ключ от сейфа - у лейтенанта Когена, которого вы только что послали пробежаться!
– Не понял?
– брови Гелона сомкнулись у переносицы, а лицо начало покрываться красными пятнами: - Вздумали поиздеваться? Что ж… И я это умею… На плац бегом марш!
…Смотреть на Литу не было сил: измученное, осунувшееся лицо жены походило на посмертную маску, извлеченную из какого-нибудь древнего захоронения. Не поднимая потухшего взгляда, она стояла, как изваяние, перед строем похотливо ухмыляющихся солдат, даже не пытаясь поправить сползшую с плеча лямку майки. Чувствуя, что умирает от стыда, жалости к жене и ненависти ко всем стоящим рядом урлийцам, профессор бросился было к ней, но не добежал: удар чем-то твердым в спину бросил его лицом в землю, а опустившийся на поясницу сапог лишили его возможности трепыхаться.
– Ты, ты и ты!
– голос подполковника заставил профессора приподнять голову и посмотреть перед собой.
– Выйти из строя. Видите бабу? Она ваша. У вас десять минут. Время пошло! Вы трое - приготовились…
…Грохот, раздавшийся откуда-то справа, заставил Иора отвести взгляд от выходящих из строя солдат, а через мгновение было уже поздно: красная полоса, перечеркнувшая шею его жены, безвольно падающая вниз рука и фонтан крови, толчком вырывающийся из перехваченной чем-то острым артерии, заставили Иора зажмуриться и завыть от жуткого, всеобъемлющего горя.