Пророчество 5
Шрифт:
Процессию, выбравшуюся из калитки с дальней от дороги стороны Монастыря, Ревзай заметил не сразу. Если бы не белое полотно, в которые были завернуты подготовленные для погребения трупы, которые послушники несли на кладбище, он бы, скорее всего, в их сторону даже не посмотрел бы. А так, пересчитав тела, он удивленно приподнял бровь и пришпорил коня: такое количество жертв тренировок он что-то не припоминал.
Проскакав оставшееся расстояние до стен монастыря галопом, он спрыгнул у калитки, и, отодвинув в сторону поклонившегося ему привратника, быстрым шагом направился в сторону домика настоятеля.
– Опять за новобранцами?
– поморщился старик, остановившись напротив главы Тайного Двора.
– Ты же уже всех выгреб!
– Это не моя идея, Маат!
– криво усмехнулся барон.
– Иггер решил, что его детям нужны телохранители. Лучших воспитываешь ты. Так что переубедить его было невозможно…
– У меня нет готовых Одержимых!
– прошипел старик.
– А ему плевать. Он сказал, что те, кто более-менее ничего, должны отправиться во дворец. А ты доведешь их до ума сам. Там. Ты рад?
От возмущения старик даже не нашелся с ответом. Пару минут Ревзай откровенно наслаждался растерянностью старика:
– Что, не ожидал? Я - тоже…
– А если я дам пяток неплохих ребят?
– Думаю, это тебе не поможет. Я слишком аргументировано доказал, что они не готовы… Придется ехать все равно… Кстати, а что за трупы тащат к кладбищу?
– Долгая история, Ревзай!
– поморщился старик.
– Время у тебя есть?
– Да. Пока двор займет Гостевой домик, пройдет еще как минимум пара часов. Потом его Величество наверняка соизволит пообедать, потом - послеобеденный сон… Думаю, что показ Посвященных начнется уже в сумерках. Так что давай, рассказывай…
– Начну издалека. И с вопроса: о чем у тебя больше всего болит голова?
Кайпин испытующе посмотрел на старика и осторожно спросил:
– Ты что-то знаешь об убийцах принца?
– Я там был… И даже узнал его голос… - Маат помрачнел, вздохнул и прямо посмотрел в глаза стоящего перед ним Скорпиона.
– Только подумал, что мне кажется: Эскор ведь должен был двигаться вместе с армией к Милхину! Поэтому из комнаты я вышел слишком поздно. И то только потому, что услышал звуки схватки: мне захотелось поглядеть, не найдется ли среди тех, кто обнажил мечи, какой-нибудь достойный обучения паренек. Твои люди уже оказались порубленными. Поглядев на то, как они лежат, я бросился в сторону конюшни - и тоже опоздал. И принц, и сопровождавший его мужчина оказались мертвы. А в тех, кто их убил, я умудрился ошибиться! Можешь себе представить - почти всех твоих людей убила женщина! Правда, я это понял только сейчас…
– А спутник у нее - высокий, здоровый парень, вооруженный двумя мечами… - начал было Ревзай, но его бесцеремонно прервали:
– Да, я предложил убежище похитителям сына Иггера! Пойми, бесславная гибель такого таланта на плахе ничего тебе не даст. Кроме морального удовлетворения. А вот заставить его служить тому, чьего сына он убил - гораздо практичнее! Он очень хорош! Почти как мои Одержимые…
– Они - лучше… - ехидно ухмыльнулся Ревзай.
– Его женщина, - я почти в этом уверен, - та же самая особа, которая на аудиенции у Митриха порубила семерых твоих воспитанников!
Старик схватился за голову. Глядя на выражение лица обычно бесстрастного настоятеля, барон подивился тому, какие идеи могли приходить в голову
этому внешне невзрачному старикашке: взять на службу убийцу принца надо было додуматься!– Что-то не так?
– устав ждать конца затянувшейся паузы, раздраженно спросил барон.
– Те трупы за калиткой - ее рук дело. Мой просчет. Один из монахов Первого Посвящения не смог смирить похоть. И пробрался к ней в келью до того, как мойенгу отключило ей мозги. В общем, она ушла…
– Как 'ушла'?
– ошарашенно уставился на старика барон.
– Убила всех, кто пытался ее остановить, и перескочила через забор… - злобно рявкнул Маат.
– Не будь ее мужик таким тяжелым, уволокла бы и его…
– В смысле?
– Его бессознательное тело нашли у забора. Ей просто не хватило сил… И времени…
– Мда. Странно. Ну, хоть он в наших руках - и то ладно… И как он тебе?
– Я же сказал - талант! Шестой аламаст на первой же тренировке… Я, в общем-то, только им и занимаюсь. С телом там все в порядке. Надо ломать дух…
– Не может быть!
– барон представил себе возможности среднего Одержимого и на всякий случай переспросил: - Точно шестой?
– Точнее некуда! Причем делал их так, как будто это - разминка. Меня сейчас беспокоит другое: я послал за девчонкой несколько монахов. Видимо, они уже не вернутся?
– Скорее всего, да.
– Надо было сообразить, что ее мечи - не парадное украшение!
– взбешенный настоятель не находил себе места.
– Такого ученика упустил!!! Никогда себе не прощу!
– Ладно, найдем… Я дам приказ, чтобы ее брали живой… - попробовал успокоить его барон.
– Если, конечно, она дастся…
– И кто ее, по-твоему, сможет остановить? Или ты отправишь Одержимых в патрули? Ладно, я подумаю… Может, попадется на живца? На своего мужика?
– Я хочу на него посмотреть… - оценив мысль собеседника, хмыкнул Ревзай.
– Кстати, ты оставишь его тут, или возьмешь с собой в столицу?
– Конечно, возьму! Я от такого ученика ни на шаг! Наконец я нашел того, кто способен стать моим преемником!
– Ты захотел на покой?
– усмехнулся барон.
– Нет пока. Но ведь я не вечен… И мне уже не двадцать пять… Пора уже подумать и о вечном…
– Ладно, веди к нему - глянем, что он за птица… И не вздумай показывать его Иггеру, пока я не разрешу, договорились?
– Что я, не понимаю, что ли?
– скривился, словно от боли, старик: - Неверное слово, и монастырь быстро лишится своего будущего настоятеля! Иггер слишком импульсивен и горяч… Надо его подготовить…
Глава 45. Профессор Иор Меддир.
Строчки перед глазами все расплывались и расплывались, упорно не желая обретать четкость и смысл. Иор, в очередной раз пробежав написанный ранее абзац, вдруг понял, что не улавливает смысла ни всего предложения, ни каждого отдельного слова. Попробовав начать сначала, он поднес лабораторный журнал поближе к глазам и вдруг понял, что плачет: крупное влажное пятно возникло прямо посередине страницы, размазав и без того не идеальные строки. Отбросив журнал в сторону, профессор всхлипнул, вытер рукавом глаза и подошел к прикрытому прозрачной пленкой окну палатки: работать в таком состоянии он все равно не мог. И заставлять себя было бесполезно.