Пророчество 5
Шрифт:
– Я могу подождать тут… хотя нет, не могу!
– представив, что останется одна, неизвестно где, девушка поежилась и, шагнув к мужу, прижалась к его груди.
– Я пойду с тобой. И будь что будет…
Джамшер ласково провел рукой по ее волосам, уже начавшим отрастать, но еще не достигших середины спины, как у других замужних женщин:
– Я и сам бы тебя не оставил… Ладно, пойдем, только тихо…
Спуск по крутому склону занял почти час, и к тому времени, как Майке добралась до широченной - шага в четыре - тропы, крики ужаса давно стихли. А гогот мужиков стал заметно громче… Вслед за мужем юркнув в кусты на той стороне тропы, Майке вдруг услышала дикий женский вой, и содрогнулась: в голосе, раздавшемся
– Я боюсь… - дернув за рукав застывшего на месте, как и она, мужа, Майке прикусила губу.
– Давай уйдем отсюда, а?
– Поздно… - выдохнул ей в ухо Джамшер.
– Там, впереди, появился кто-то еще… В кусты… прячься!!!
– отталкивая ее от себя, одними губами сказал он через мгновение, и выхватив из ножен меч, метнулся в сторону тропы…
Через несколько мгновений оттуда раздался короткий вскрик, потом звук глухого удара, и Майке, не помня себя от страха за исчезнувшего за стволом дерева мужа, рванулась за ним следом. Меч ее отца, откуда-то появившийся в ее руке, оказался тяжелым и жутко не удобным: все время, пока она ломилась сквозь заросли, он цеплялся за ветки, норовил вывернуть ей запястье и пару раз чуть не выпал из непривычной к оружию руки.
Выскочив на тропу, Огненная Грива чуть не завыла от горя: распластанное на земле тело ее Джамшера не подавало признаков жизни, а на лице присевшего рядом с ним воина играла презрительная ухмылка.
– Убью!!!
– всхлипнула Майке, вцепилась в меч двумя руками и, взмахнув им над головой, бросилась к мужчине, который удивленно смотрел ей в глаза.
Злые слезы мешали видеть, но клинок, о который ударился ее меч, она все-таки разглядела. Как и руку лежащего под ним Джамшера: воин, голову которого должна была раскроить отточенная сталь, почему-то стоял рядом с ней и виновато улыбался. Взвыв от бешенства, Огненная Грива снова взмахнула мечом и… покатилась в пыль - воин, в руках которого возникло сразу два клинка, походя сбил ее с ног и, перескочив через ее тело, метнулся дальше по дороге, где творилось что-то непонятное! Пятеро его спутников, медленно отступая в сторону Гривы, бились с толпой выпрыгивающих из кустов оборванцев! И как бились - каждый шаг, который они делали назад, стоил их противникам пары, а то и больше, жизней! С трудом отведя взгляд от жуткого побоища, Майке встала на четвереньки, оглянулась по сторонам в поисках меча, не нашла его, и, добравшись до тела мужа, вцепилась в него и поволокла в ближайшие кусты…
Утренняя Заря дышал. Но очень тихо. Перепуганно ощупав его тело и, не обнаружив никаких ран, девушка пару раз от души врезала ладонью ему по лицу и, не дождавшись никакой реакции, заплакала…
– Не реви… - женский голос, раздавшийся над ее головой, заставил Огненную Гриву вздрогнуть и оглянуться: рядом с ней стояли две залитые кровью с ног до головы женщины и, спокойно оттирая кровь с клинков, мило улыбались!
– Кто он тебе?
– спросила та, что помладше и с одним мечом.
– Муж… - окрысилась Майке.
– Не видишь, что ли?
– Неа… - пожала плечами старшая.
– Лично я - не вижу. А что ревешь?
– Не могу привести в сознание… - зарычала Огненная Грива.
– Не реагирует ни на что…
– Ну, он еще не скоро оклемается… - хихикнула младшая.
– Скажи спасибо, что Ольгерд решил взять языка. А то располовинил бы, и не задумался…
– Что мы такого вам сделали?
– сжав кулачки, воскликнула Майке.
– А???
– Как бы тебе сказать, чтобы не обидеть? Мы услышали вопли, рванули посмотреть, что происходит, и тут твой муж бросается на нас их кустов! И не с букетом цветов, а с мечом! Что нам оставалось делать?
– Он думал, что вы - это те, кто там женщин насильничал!
– Мы тоже приняли его за одного
из них… - хихикнула младшая.– Ладно, пусть поваляется. Минут через десять очнется… Ольгерд бил не сильно…
– А где остальные?
– сообразив, что не видит рядом с ними мужчин, и не слышит звуков боя, спросила девушка.
– Мужики пошли посмотреть, что там эти уроды наворотили… Ольгерд сказал, что чувствует живых… Скоро придут…
– А вы что, всех их убили?!
– вдруг вспомнив, сколько оборванцев она заметила перед тем, как вцепиться в мужа, побледнела Майке.
– Да там их было-то… - пожав плечами, старшая присела рядом с Джамшером и беззастенчиво принялась его ощупывать.
– Сломано запястье. Не мешает зафиксировать, а то неправильно срастется… Ну-ну, не бойся, ничего страшного… Могло быть гораздо хуже… Оливия, поищи на дороге пару ножен - сделаем лубок… А ты… - как тебя зовут, кстати, - придержи его за локоть…
– Майке Огненная Грива… - видя, что с Джамшером не собираются делать ничего плохого, ответила девушка.
– Красиво… Но длинно… - улыбнулась старшая.
– Рыжик! Масть у тебя и правда ничего… Сколько тебе лет, девочка? Как тебя угораздило выйти замуж прямо из пеленок? Сидела бы дома, рядом с мамкой, и играла бы в куклы…
– Четырнадцать зим!
– прошептала Майке.
– А мамы у меня уже нет… И… отца… Всей деревни нет…
…Выслушав сбивчивый рассказ об их злоключениях, старшая из двух подруг заскрипела зубами, помрачнела, прижала голову Огненной Гривы к своей груди и ласково провела по ее волосам ладонью… А мужской голос за ее спиной пробурчал что-то непонятное:
– Чип и Дейл спешат на помощь… Кстати, я не слышал начала рассказа, но есть маза, что эти ее усы и осы - противопехотные мины и их осколки… А этой гадости тут быть не должно… Вот вам, матушка, и ответ на ваш вопрос, 'нахрена нас сюда кидануло'…
Глава 22. Ольгерд.
…Развилка появилась неожиданно: только что нам под ноги ложилась узкая тропинка, окруженная буйной, чем-то похожей на растительность Ронтара, зеленью, и вот уже она делится на две широкие, под телегу, дороги, расходящиеся в разные стороны. Шакра, проводник, выделенный нам начальником императорской гвардии, ушел влево, а я, почему-то остановившись, тревожно уставился на заснеженные вершины гор, показавшиеся между деревьев в стороне, куда вело правое ответвление. На душе было неспокойно - предчувствие чего-то нехорошего здорово действовало на нервы и заставляло дергаться.
Щепкин, идущий замыкающим, выбравшись на перекресток, скорчил злобную рожу, и, проходя мимо, чувствительно врезал мне в плечо кулаком. Вздохнув, я отвернулся от гор, и, пристраиваясь к обсуждающему с девчонками что-то несерьезное Глазу, тяжело вздохнул. А опустив взгляд на влажную после прошедшего ночью дождя дорогу, вздрогнул и остановился: вмятины, оставленные в земле ногами Вовки, медленно заполнялись красной жидкостью, очень похожей на кровь!
– Вовка! Сюда иди! Остальных догоним… - вполголоса позвал я, приседая над первой же красной лужицей…
Щепкин, удивленно повернувшийся назад, спорить не стал, а быстрым шагом направился ко мне. Судя по его лицу, крови в своих следах он не видел, или не замечал!
– Что с твоим лицом, Олежка?
– удивленно спросил он, подойдя ко мне вплотную.
А я смотрел на его ботинки и чувствовал себя идиотом: там, где он стоял сейчас, кровь не появлялась!!!
– Что, лучше гор могут быть только горы?
– мотнув головой в сторону белого сияния вечных снегов, пошутил он. И сделал в ту сторону несколько шагов: - Вернемся отсюда - устроим покатушки на лыжах около логова Эола, и всю твою ностальгию как рукой снимет…