Пророчество 5
Шрифт:
– Значит, уходите вдвоем… Женщин у них не отбить… И не возвращайтесь, слышите? Оставь меня, дочь… Мне уже не поможешь… Я вот-вот умру… Не надо, слышишь?
Огненная Грива, глотая слезы, упрямо пыталась обмыть раны отца водой из фляги мужа, но вскоре опустила руки - их было слишком много, а бежать за водой, оставив умирающего отца, было страшно…
– Я рад, что вы живы, дети… Джамшер, слушай! Бойтесь усиков, торчащих из травы! Из них вылетает рой жалящих сталью ос, и увернуться от него невозможно… Их арбалеты стреляют слишком далеко… В полной темноте… И уйти от них невозможно… Они - в долине Серого песка… Целый зеленый город… Но по тропе не пройти - осы… Дай руку, дочь… Холодно… Уходите, слышите?
–
Глава 18. Ольгерд.
Тот, кто командовал отрядом гошшарцев, засланных на территорию Империи, был не дурак: стоило ему понять, что планы по захвату Милхина провалились, как пятитысячный отряд, атаковавший стены города, тут же разбился на мелкие группы человек по пятьдесят в каждой и рассосался в окрестных лесах. Все попытки армии Митриха Тринадцатого дать войску Иггера Завоевателя бой оказывались бесполезными - атакующие исподтишка гошшарцы растворялись в чаще при первых же признаках опасности, а, стоило милхинцам хоть немного расслабиться, тут же били исподтишка. За неделю партизанской войны потери имперцев превысили сто двадцать человек, а у гошшарцев погибло семеро. Митрих рвал и метал. Он не мог понять, как можно воевать с врагом, 'трусливо прячущимся по лесам', и сходил от этого с ума. День на восьмой партизаны устроили первый налет на небольшую деревеньку, расположенную километрах в двадцати от столицы и сожгли ее дотла. Вырезав все ее население, включая женщин и детей. На следующий день они уничтожили еще два поселка покрупнее, объединившись несколько мелких групп в одну. После этого Беата устроила мне и Вовке скандал:
– Что сидим? Чего ждем? Вы, блин, спецы хреновы! Что, не знаете, как справиться с этими уродами? Или вам плевать на то, что гибнут ни в чем не повинные люди?
– Тише, Хвостик!
– попробовал было прервать ее Глаз, но не тут-то было:
– А ты вообще молчи! Видеть тебя не хочу! Как у себя дома - так герой. А за других вступиться западло?
– Беата! Уймись! Мы УЖЕ говорили с императором! Он сказал, что наша идея - полный и законченный бред! И что у них ТАК не воюют… - отловив мечущуюся по комнате сестру, я ладонью прикрыл ей рот и слегка потряс.
– Осторожно! Голову оторвешь!
– вырвавшись из моих рук, заверещала она.
– И что? Это вас остановило? Давайте покажем этих хмырям, где раки зимуют!
– Хмыри - это кто? Митрих и его команда?
– рассмеялся Щепкин.
– Нет! Те падлы, которые мочат людей вокруг города…
– Мда… Красуля, ты начала ботать по фене, прям как урка какая-то…
– Ща как дам… Больно… - Беата сжала кулачок и угрожающе потрясла им перед носом у мужа.
– Ща как возьму… Нежно… - облизнувшись, метнулся к ней Глаз и, заключив ее в объятия, нежно поцеловал в шею…
– Маньяк!
– голос сестры сразу стал мягче, но ворчать она не перестала:
– Давай выйдем из города и отловим хотя бы одну группу этих чертовых гошшарцев, а? Я уже вся извелась… Все равно делать нечего…
– В общем, мы и сами собирались, только вот проводника нам пока не выделили… - хмыкнул Эрик, с довольной ухмылкой наблюдающий, как собачатся наши штатные клоуны.
– А что молчали, гады?
– чуть ли не мурлыкая от прикосновений Вовки, лениво пробормотала она.
– Я тут разоряюсь, а они втихаря куда-то собираются…
– Да вот решили, что брать с собой дам небезопасно… - подлил масла в огонь Щепкин, и тут же улетел в угол:
– Вы что, сдурели? Да вот этого заморыша без моего присмотра завалит первый же бешеный кролик! Как был криворуким, так криворуким и остался! Фиг вам всем! Я иду! И даже не уговаривайте!!!
Оливия сползла на пол от смеха.
– Че ржешь? Нет, чтобы
поддержать подругу?– зашипела на нее Хвостик.
– Тебя поддержишь! Вон, Вовка целовал - а сейчас в нокауте… А я голову берегу…
– Вырубился?
– перепугалась Беата, бросилась к лежащему без признаков жизни мужу и, упав на колени, припала ухом к его груди: - Дышит!
– Судя по выражению лица, искусственное дыхание ему не повредит… - заметив промелькнувшую на морде Глаза ухмылку, подначил Хвостика Эрик.
– Попробуй - думаю, он придет в себя гораздо быстрее…
Сестра попробовала было возмутиться, но почувствовавший, что она отвлеклась, Глаз, перейдя в джуше, рванулся и запечатлел на ее губах нежный поцелуй…
– Убью!
– колот по его груди кулачками, задергалась Беата, но вырываться из его объятий не спешила…
– Ладно, оставим голубков наедине… - хихикнула Оливия, подхватила под руку сидящего рядом Эрика и с сочувствием посмотрела на меня: - А то Ольгерда жалко. У меня есть Эрик. У Хвостика - Глаз. А он один-одинешенек. Не к кому припасть на грудь…
– Не говори… - поддержал ее Эрик.
– Ладно, пока они тут валяются, я схожу и пообщаюсь с Нодри. Может, Митрих передумал?
– Я с тобой… - решив, что повздыхать о Маше я смогу и вечером, буркнул я, и первым вышел в коридор…
…Лес на Румейне - так назывался очередной мир Веера, в который нас так не вовремя занесло, - был здорово похож на тот, что можно было встретить в горах Кавказа. Кряжистые невысокие деревья, покрытые мхом, купы похожих на кипарисы растений, густой ковер из кустов, покрытых разноцветными ягодами. Плюс такой же одуряющий запах свежей зелени и смолы. Прилегающие к столице горы делали понятным скепсис провожающего нас в путь монарха - найти человека в этой безумной мешанине оврагов, скал, бурных речек и пропастей можно было разве что случайно. Или эксплуатируя мои способности чувствовать присутствие людей издалека. Впрочем, были и третий способ, гораздо более простой - логика. Изучив жуткую по своей примитивности карту прилегающих к Милхину земель, мы с Вовкой пришли к одному и тому же выводу - следующего нападения надо было ждать около одной из трех идеально расположенных для внезапной атаки малыми силами деревень. Каждая располагалась в лесу, вдали от крупных дорог, и ни в одной из них не было даже маленького гарнизона. Делить нашу небольшую компанию смысла не было, поэтому мы все вместе отправились к ближайшей…
Двигаться по дороге было бы слишком большим идиотизмом, поэтому мы попросили приданного нам проводника по имени Лопп вести нас по идущему в нужном нам направлении горному хребту. Лишние километров пять особой роли не играли, а подобраться к врагу с неожиданной для него стороны было бы весьма выгодно тактически. Шестичасовой переход по лесу никого особенно не утомил. Разве что вверг Лоппа в состояние шока - охотник, проживший в лесу всю свою сознательную жизнь, никак не мог понять, как это женщины могут двигаться по ковру из сухих сучьев тише, чем он. И не уставать, двигаясь в таком высоком темпе. К концу перехода он даже перестал коситься на мечи Хвостика, которые в начале пути воспринимал, как никому не нужное украшение…
– Вот это ущелье выводит к Луже… - шепнул он мне, когда я начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, не забыл ли охотник о цели нашего похода: по моим ощущениям, мы уже должны были пройти мимо нужного отрога.
– Иди замыкающим… - приказал ему я, и, проверив, как двигаются клинки в ножнах, сбавил темп…
Присутствие в лесу людей почувствовалось минут через десять. Довольно большая группа, расположившись где-то левее и выше нас, ждала захода солнца. Вместе с перепугавшимся при виде такой массы вооруженных гошшарцев Лоппом осмотрев место их привала, я вернулся к ожидающим нас ребятам и прошептал: