Чтение онлайн

В каком-то странном смятении чувств я провела пальцами по спинке кресла, к которому Джер прижал меня, когда поцеловал. Закусила губу; показалось, будто вновь ощутила его сегодняшний привкус на языке: ненавязчивый, тёплый и свежий. От этого всё тело пронзило странным ознобом.

Боги, да что он делал со мной? Зачем он это делал?.. Ведь для него всё это было не больше чем игрой, развлечением, непривычной забавой - да и какая разница, чем вообще это было?.. Непристойно, непозволительно и унизительно - вот как я должна была это охарактеризовать, но отнюдь не такие мысли первыми пришли на ум, и теперь на сердце вдруг стало тревожно.

В последнее время я так запуталась в своей жизни. Я уже не понимала, что считать важным, а что нет - в конце концов, как можно было ставить на первое место светские устои, когда угрозе

с недавних пор подвергалась сама моя жизнь?.. В последние месяцы я совершила столько недопустимого: я путешествовала с малознакомым мужчиной не своего круга, я тайно приходила к нему в дом по ночам, когда мне требовались его услуги, я неделями жила с ним под одной крышей и даже позволяла ему касаться себя так, как дозволять не имела права... исключительно по необходимости, конечно, но кого это интересовало?.. Одно то, что я провела с ним более четверти часа наедине, уже скомпрометировало бы меня бесповоротно, а уж узнай кто-нибудь всю правду... И вот теперь - он целовал меня, уже дважды, а я думала не о том, что этим непозволительным прикосновением он оскорбил меня, а о том, что он чувствовал при этом и... что я чувствовала.

Что чувствовала я?.. Смятение? Смущение? Страх, что Энни предаст всё огласке?.. Всё что угодно, но стоит признать честно: я не ощущала себя оскорблённой. Не ощущала, хоть и должна была - ведь, в конце концов, отнюдь не таким я представляла себе мужчину, которому захотела бы позволить подобное. Воспитание давало о себе знать: сторонницей легкомысленных отношений я не являлась и свято верила, что мужчина, который поцелует меня, непременно станет единственным в моей жизни. Вспомнилось, как всего каких-нибудь полгода назад мы с Энни вместе мечтали о том, где и как встретим своих суженых. Я надеялась, что это непременно случится романтично, где-нибудь на конной прогулке или на праздничном балу; Энни же смеялась и утверждала, что жизнь обычно преподносит нам главные подарки в куда более прозаичной обёртке.

"Да, но не в такой же?.." - вопросила я у самой себя.

Потом усмехнулась.

Скажите на милость, до чего я докатилась?.. Размышлять о возможности подобных отношений с кем - с Джером?.. Нет уж, пора определённо ставить точку в этом безумии. Больше ни одной мысли о нём. Ни одной.

С этим, честно выкинув из головы всё, что излишне волновало моё распалённое воображение, я затушила свечи и устало отправилась спать.

Наутро, за завтраком, я чувствовала себя донельзя разбитой, а Аннабель, всё время ухмыляясь, то и дело многозначительно поглядывала на меня. Я бы совсем не удивилась, если бы сестра, лишь закончив с трапезой, утащила меня к себе в комнату и принялась одолевать расспросами. Однако вместо этого Энни вдруг напомнила мне о данном отцу обещании налаживать светскую жизнь и заявила, что хочет нанести знакомым несколько незапланированных визитов.

– А рукописи?
– с сомнением возразила я. Нет, конечно, для меня её предложение было замечательным поводом потянуть время ещё немного, но мне стоило хотя бы изобразить заинтересованность. Энни, к моему удивлению, безразлично махнула рукой.

– Займёмся после обеда.

Так что утро мы провели в гостях у одной из наших самых близких подруг, вдоволь наслушавшись последних городских сплетен. Мы пили чай и уплетали свежие булочки с яблочным джемом и корицей, и я не уставала удивляться тому, насколько успела забыть эту простую, не омрачённую никакими безумными событиями жизнь. Ведь ещё совсем недавно она была и нашей: мы с Энни могли часами просиживать с подружками в гостиной или чьём-нибудь саду, смеясь, болтая о пустяках, обсуждая чужие романы или мечтая о том, как когда-нибудь обзаведёмся собственными. Вот и сегодня за пару часов мы успели узнать, кто из знакомых нам девиц познакомился с красивым и статным мужчиной, разумеется, исключительно в высоком обществе и в строгих рамках приличий, кто наконец заключил долгожданную помолвку, а кто на свой страх и риск позволил романтичному воздыхателю один невинный поцелуй. На этом Энни украдкой посмотрела на меня и многозначительно улыбнулась, но, вопреки моим опасениям, не сказала ни слова. Видимо, какие-то черты в моей сестре всё-таки остались неизменными, и это не могло не радовать меня. Быть может, мне и правда удастся вернуть

ту, прежнюю Энни?..

В целом, этот самый что ни на есть заурядный светский визит оказал на меня удивительное воздействие. Я внезапно вспомнила, что ещё совсем недавно принадлежала к превосходному, образованному и воспитанному обществу, где мораль ценилась, этикет неукоснительно соблюдался, а даже самое простое прикосновение к девушке расценивалось почти как преступление. И во всём этом неожиданно виделся смысл, который трудно было переоценить, всё вокруг было так привычно, так уютно, так верно и безопасно, что я почти успела забыть о реальности, безжалостно сжимавшейся вокруг меня смертоносной петлёй.

Не было ни демонов, охотившихся за моей кровью и уже укравших у меня сестру, не было Джера, вносившего в мою и без того запутанную жизнь ещё больше смятения. Только ароматный, свежий чай, и знакомая гостиная в лавандовых тонах, и беспечный смех таких невинных и родных девических посиделок.

А после был обед, который мы провели втроём с вечно недовольной Глэдис, а за ним - утомительное чтение записей Нолана, чей рукописный текст был ещё менее разборчивым, чем корявая писанина нашего прадеда. К пяти часам меня сморило, и я уснула прямо на софе в гостиной. Снились мне какие-то лаборатории, и множество склянок с чужой кровью, и два пожилых учёных в халатах - откуда-то я знала, что это были Нолан и мой прадед - и они ожесточённо спорили о том, правильно ли я толкую какой-то очень длинный и совершенно непроизносимый илайский термин.

Я проснулась уже почти к самому ужину; Энни в гостиной не было. Я нашла её в библиотеке осматривающей полки верхнего этажа, а когда спросила, что она ищет, сестра безразлично махнула рукой.

– Надеялась отыскать какой-нибудь старый словарь или энциклопедию по химии, чтобы было легче разобрать эту жуткую рукопись. Впрочем, неважно. Время близится к ужину, думаю, на сегодня уже хватит этой нудной мороки, не правда ли?

Я согласилась, а про себя отметила, что "словарь или энциклопедию" Энни искала совсем не в той стороне, где следовало. Впрочем, мне это было только лишь на руку. Никем не замеченные, "Сказки народов мира" терпеливо ожидали меня в своём неприметном углу.

Кто выиграл время, тот выиграл всё.

Мольер

Ночью на Виндсхилл нагрянула буря. За окном жутко завывал ветер, в стёкла барабанил не на шутку разыгравшийся ливень, и больше всего на свете хотелось завернуться в тёплый плед, сесть у камина с чашкой шоколада и радоваться тому, что тебя окружают крепкие стены. Однако, вопреки всему разумному, стоило только мне пробраться в библиотеку и приняться за рукописи, как за окном раздался торопливый и очень отчётливый стук. Я услышала его сразу, несмотря на то, что разобрать в таком шуме было почти ничего невозможно. Стук повторился, что-то премерзко царапнуло по стеклу. Когти.

– С ума сошёл!..
– вырвалось у меня, когда я резко поднялась и ринулась к окну, чтобы распахнуть портьеры. Снаружи было ничего не разглядеть, и даже Акко, бившегося в окно, я смогла увидеть, лишь когда когтистые лапы, вновь царапая, прижались к стеклу вплотную.

Не медля более, я распахнула створки, и неистовая буря тотчас устремилась внутрь, принимаясь ожесточённо жалить меня ледяными струями. Два промокших и промёрзших тела ввалились в комнату, едва не сбив меня с ног, и приземлились на паркет, моментально превращая дорогое дерево в островки грязи, расплывавшиеся в озёрах стекавшей с путников воды.

– Да что же вы делаете!
– воскликнула я, вступая в неравную борьбу с сопротивлявшимися оконными створками.
– Совсем обезумели! В такую погоду...

Джер, мокрый и холодный, возник подле меня, его ладони легли на непослушные створки и одним движением вернули их на место. Я быстро дёрнула засов и с облегчением перевела дыхание. Джер обернулся и со всей серьёзностью встретил мой взор. По его щекам стекали крупные прозрачные капли, влажные ресницы заострились копьями, волосы насквозь промокли и слипшимися прядями распластались по лицу.