Чтение онлайн

— Это почему не пошла бы?

— А зачем? Ты еще тот фрукт, который лучше отщипывать по кусочку, чем получить несварение желудка, заглотив разом. Наталья этого не учла, вот и мается теперь от изжоги. К тому же, — Танька поспешила увести разговор в сторону от жены, словно ступила за опасную черту — Татьяна Борисовна Никитина не звучит. Никитиных на каждом прилавке пучок, а Красноштейн еще поискать придется.

Я выпил рюмочку, закурил и спросил, как бы невзначай.

— А зачем к тебе Мишка приезжал за день до смерти?

— Ты прямо, как Бессонов. Он тоже очень интересовался таким загадочным, как ему казалось, совпадением. Только никакой связи между этими событиями нет. Допустим, человек вышел из продуктового магазина, стал переходить улицу, и его сбила машина. Причем тут

выпавший из пакета на асфальт батон хлеба?

— Не надо упрощать, он к тебе не за хлебушком пришел.

— Да боже мой, заехал по дороге, давно не виделись. Посидели, выпили, вот как с тобой сейчас, да разбежались.

Я вдруг понял, что она врет. Следовало бы возмутиться, а мне стало скучно. Почему так устроено, обязательно кто-то другой решает, стоит ли тебе знать правду или остаться в счастливом неведении. Один умник придумал, все согласились безропотно и повторяют, как попугаи — многие знания, многие печали. Человек рожден для счастья, как же, с какого перепугу? Просто два дурака забыли о мерах предосторожности. Разница между котенком, которого утопили в ведре и величайшим государственным деятелем, прожившим выдающуюся, полную свершений жизнь, только в длине черточки между датами рождения и смерти.

Видимо я сделал невольное движение, означающее окончание пустого разговора — Танька встрепенулась и заговорила скороговоркой.

— Правду хочешь знать, пожалуйста. Потрахаться он ко мне заехал.

— Ну и как, успешно? — без особого интереса спросил я, скорее чтобы зафиксировать картинку перед глазами, сделать стоп-кадр хладнокровным оком равнодушного наблюдателя. Не хватало еще Таньку начать ревновать к уже умершему Мишке. Сам, можно сказать, потягивал ягодки с чужого куста, хотя и не особо маскировался, но воровство остается воровством вне зависимости от способов и обстоятельств, порой вполне объяснимых чисто по человечески. Наша давняя дружба, взаимная приязнь, переросшая с годами в нечто большее, чем любовь, не давала мне никаких преференций по сравнению с другими особями мужского пола. Хотя Танька при всей своей сексуальной раскрепощенности, многими ошибочно принимаемой за банальное блядство, всегда строго следовала определенному ею же кодексу чести — она не спала с мужчинами из одной компании. Было ли такое поведение мудростью женщины не желавшей наблюдать ревнивые разборки любовников, или некоторая брезгливость тому виной, не знаю, но факт остается фактом — ни с одним из своих молочных братьев я не был знаком лично. Возможно, не свались водопадом недавние события на мою голову, реакция была бы несколько иной и вряд ли радостной, но теперь уж, что сводить счеты с покойником?

— Не дала я ему, можешь успокоиться. Хотя он просил давно и неоднократно.

Он же из-за меня деньги из сейфа увел. Так и сказал — я тебе покажу, какое Никитин ничтожество.

— Ну и что, показал? — как можно спокойнее спросил я.

— Увы, добился обратного эффекта. Ты поступил именно так, как я и предполагала.

— Да никак я не поступил, вот в чем дело. Ему бы следовало еще тогда башку проломить за такие финты, жаль, что небо так долго тянуло с расплатой.

— Ничего бы ты ему не проломил, — впервые улыбнулась Танька. — Он хотел выставить тебя сквалыгой и ублюдком, а ты в ответ лишь пожал плечами в задумчивости, не опускаясь до копеечных склок.

Конечно, на фоне горы, что оставил Таньке последний муж, два миллиона рублей выглядели сущей мелочевкой. Почему-то вспомнись слова черта, Мишка хотел сотворить пакость, а получилось, что я своим бездействием только подтвердил статус «приличного человека» в глазах Татьяны. Век живи и удивляйся.

Сегодня не пасмурный день по версии грифа, а день знаний и отрытых дверей.

— А что же ты мне тогда еще не сказала?

— А когда? Ты сразу заполз в нору воспоминаний, затем раны зализывал в одиночку, через месяц кризис бабахнул и ты вообще пропал. К слову, я же поначалу всерьез его заявления не воспринимала. Я же думала, Мишка убедится, что не достиг цели, отдаст деньги и вернется все на круги своя. А он бесился, не видя ответной реакции, буквально скрежетал зубами от ярости, но

даже разговаривать с тобой отказался. Мы гадали, может он их потратил на что, Макар ему даже деньги предлагал, чтобы он с тобой рассчитался, и забыли бы, как дурной сон. Только Мишка отказался наотрез и послал Славку в том же направлении, что и тебя.

День открытых дверей приносил сюрприз за сюрпризом — оказывается, Мишка от денег отказался, зачем тогда Макар мне врал в кафе на Чистых прудах? Такое впечатление, что все насмотрелись Доктора Хауса, который открыл глупому человечеству глаза на то, что все врут. Зрители ахнули, будто ни сном, ни духом до этого не имели дела с ложью, окруженные сплошь правдивыми людьми и пошли на всю Ивановскую цитировать умного врачевателя. Танька врет, Макар врет, Сапог врет с детства, жена чего-то недоговаривает, черт со спутниками тоже несут не пойми что, ну и я в ответ вам дулю покажу, милые мои, чтобы не быть белой вороной.

Теперь каждое утро начинается с воспоминаний — лежишь в постели и вертишь вчерашний день так и сяк, рассматриваешь в лупу поступки, разговоры, недомолвки, прокручивая в голове все, вплоть до интонаций. Раньше я вставал рывком с постели, радуясь нежному свету, скользящему лезвием между штор, а нынче натягиваю на себя вчерашнее, как одеяло до подбородка, играю в прятки с временем, желая замедлить приближение неизбежного, оттянуть фатальную поступь нового дня, уже точно зная сколько их осталось. Будто стоишь в середине аллеи, смотришь вдаль, а через десять метров череда деревьев по обе стороны от тебя внезапно обрывается, а дальше ослепительная пустота.

Не задался вчера разговор с Татьяной, повисла между нами пелена недосказанностей, и мы барахтались в ней, выныривая попеременно, так толком и не встретившись взлядами. Простившись, уже в дверях, она повернулась на мгновение, посмотрела мне в глаза, хотела что-то сказать, замялась, тут же передумала, я протянул к ней руку, стараясь подбодрить, и почувствовал, как вибрирует ее плечо — легкий бриз нервной дрожи. Она отвела взгляд, рассматривая, узор на обоях, повела плечом, словно хотела сильнее прижаться к моей руке.

— Знаешь, человек порой намеренно делает тебе больно, уверенный, что ты поступишь именно так, как он этого хочет, — выдержав паузу, Танька добавила. — А ты, к его удивлению, продолжаешь терпеть боль.

И ушла.

Закрыв за Танькой дверь, я сделал несколько бездумных пируэтов вокруг журнального стола, поглядывая на недопитую водку, как спортсмен перед заключительной попыткой взять вес или высоту, соизмеряя внутреннее состояние с внешней средой, будь она неладна. Борьба между искушением и остатками разума закончилась неожиданно — победил трезвый образ жизни, пусть ненадолго и в отдельно взятом человеке, но все-таки виктория, хоть медалей не положено, куцая, но победа.

Воодушевленный праведным началом, я решил продолжить совершать добрые поступки — дорога в тысячу китайских верст начинается с первого шага — обвел глазами комнату в поисках приложения рук моих и понял, что заняться решительно нечем. Ноги сами понесли меня к компьютеру, последнему прибежищу негодяя. Я уселся на вращающееся кресло, включил железного друга, и в этот миг меня посетила здравая мысль — нечастая гостья, прямо скажем — а почему бы действительно не написать роман? Я даже удивился, как столь простое решение трудной жизненной коллизия до сих пор не пришло мне в голову.

Видимо прав Ширак — мозги мои окончательно усохли. В самом деле, никто же не требовал от меня умных мыслей, неожиданных поворотов сюжета, парадоксальных метафор, никто не заставлял выдать на гора гениальное произведение, вызывающее интеллектуальную оторопь у издателей и восхищенное ликование масс. Никто даже не заикнулся о качестве произведения, поднимаемых в романе животрепещущих вопросах, мне даже не приказали уложиться точно в срок, по сути предложив тепличные условия с баром, сауной и трехразовым питанием, зато пообещали гонорар, дороже которого на свете не сыскать. Кретин, натуральный кретин — да собирание марок требует неимоверно больших усилий, по сравнению с синекурой под названием «литературное творчество».