Предел бесконечности
Шрифт:
На сей раз Григорий поразил девушку своими поистине энциклопедическими знаниями, и она рискнула задать ему вопрос, периодически сверлящий голову в течение дня.
– Вот тебе ситуация, - начала она, когда они прогуливались по вычищенным дорожкам возле кремля.
– Несовершеннолетнему подростку без его согласия меняют имя и фамилию.
– Трудно себе представить, как это можно провернуть, - откликнулся Григорий.
– Можно, можно, - уверила Анна.
– Я работала над статьей по похожей теме и лично говорила с человеком, который попал в такую историю. В общем, слушай: пятнадцатилетнему подростку путем компьютерных
Григорий приостановился. Анна украдкой следила за выражением его лица, на которое опустилась неподвижная тень, и лишь в глазах интенсивно работала мысль. Вердикт был вынесен, спустя несколько секунд.
– Нет. Обвинение не правомерно. Согласно уголовному кодексу ответственность за махинации с документами наступает с шестнадцати лет. В данной ситуации закононарушителем является тот, кто провел аферу. Если впоследствии субъект скрыл от суда известные ему факты - личность мошенника тогда он попадает под действие статьи об умышленном сокрытии улик. И то лишь в случае, если мошенник не является его близким родственником, ибо по действующей Конституции субъект не обязан давать показания против себя или своих близких.
– Ух, ты! Ты говоришь прямо как адвокат!
Григорий поспешно расслабился.
– Я учусь на адвоката. Заочно, - он скромно опустил взгляд.
Анна выяснила все, что хотела, причем без усилий. Шантаж со стороны Павла Аркадьевича теперь исключался, и девушка почувствовала себе в полной безопасности.
Она встречалась с Григорием еще три дня. Мысли о зародыше любви к этому прекрасному юноше она старалась не подпускать, но мысли приходили и уверенность в их истине крепла.
"А вдруг все происходит именно так?
– рассуждала Анна, медленно накладывая лак на длинные ухоженные ногти.
– Вдруг это и есть настоящая, чистая, вечная любовь? Без лишних поцелуев, без обнаженных плеч и страстных взглядов? Вдруг все остальные были только прелюдией, а мой единственный - вот он: пришел, увидел, победил!"
Недописанная статья с пометками Игоря висела на экране компьютера, гора неразобранных газет высилась на журнальном столике, кучей валялись карточки с номерами телефонов, по которым требовалось срочно позвонить. А Анна была занята совсем другим, самым важным для себя делом. Она создавала свою личную жизнь.
Но сказки заканчиваются, как писала она когда-то в заметке о несчастной царевне. Заканчивалась и ее сказка. Григорий сообщил, что отчет отправлен шефу, а ему необходимо вернуться в столицу.
– Я хочу сделать тебе маленький подарок, - тихо сказал молодой человек на прощание.
– Это может показаться странным...
– Как все в тебе, - вставила Анна, кусая губы.
– Пожалуйста, возьми его.
На ладони Григория лежал крошечный, как росинка, кулон на серебряной цепочке.
– Какое чудо!
– Анна аккуратно приняла украшение.
– Это на память. Кто знает, когда я смогу увидеть тебя вновь.
– Кто знает...
Он сел в машину и скрылся в ночи. А она стояла возле подъезда старого многоквартирного дома и прижимала к груди кулон, такой же робкий и прозрачный, как единственная слезинка, скатившаяся по румяной щеке.
___________________
– Поймите, молодой человек, я понятия не имею, где сейчас
Анастасия! лысый мужчина в кабинете с табличкой "Главный редактор", говорил резко и нетерпеливо, как будто Глеб только и делал, что мешал ему работать.В действительности, он строго соблюдал порядки издательства: записался на прием и явился в строго установленное время.
– Тогда скажите, как ее найти? Когда она бывает в офисе?
– Фу-ты-ну-ты. Я ж вам русским языком говорю: тут работают журналисты. А это значит, что на месте никто не сидит.
– Понятно. Я пришел по поводу статей об Алексее Жулавском. Как мне связаться с сотрудником, ведущим эту тему в вашей газете?
Редактор откинулся в кресле с видом уставшего от всего мира человека.
– Оставьте свой телефон. Ей передадут, и она свяжется с вами сама. Обычно у нас делается так.
В его "так" явно звучало - "а теперь катись отсюда и поживее". Заявлять, что у него нет телефона и начинать бесполезный разговор по новому кругу Глеб не стал. Сказав на прощание: спасибо, я последую вашему совету, - он взял за руку Тамару и вышел из офиса.
Ситуация - глупее не бывает. Я начинаю соглашаться с Томой, - Глеб ласково посмотрел на понурившуюся девочку, - когда она твердит, что в больших городах все ненастоящее. Люди тут тоже какие-то ненастоящие.
На улице сновали горожане и машины. Тамара жалась к Глебу, шарахалась от нервозных прохожих и прятала глаза от пестрых мигающих реклам. У него защемило в груди. Проще всего сейчас было вернуться в уютную ласковую деревню, спрятать девочку от пустых взглядов, пошлых людских сквозняков, бетонных громад и нескончаемого потока автомобилей. Спрятать... И навсегда отсечь гигантский пласт жизни, пусть не мягкой и удобной, как пуховая подушка с детскими снами. Здесь, среди каменных углов, под феерией ярких огней, в угаре выхлопных газов варились тысячи человеческих судеб. Здесь изобретали правила существования, продвигали изощренные технологии, рушили и воссоздавали земную природу. Здесь клокотала неотвратимая действительность.
– Вечереет. Домой пора, - вымолвил Глеб.
– Домой?
– Тамара вытянулась в струнку.
– Но тебе нужно поговорить с тетенькой, которая написала рассказы в газете. Тебе обязательно нужно поговорить!
– Мы попробуем найти ее завтра, - поспешно пояснил парень.
– Хочешь, я посижу в квартире, когда ты пойдешь искать? Хочешь?
Глеб знал, что девочка боится оставаться одна в безликой каменной коробке, которую горожане называли домом. Но сейчас на осунувшемся курносом личике трепетал совершенно иной испуг. Она боялась стать причиной развилки на его пути.
– Мы будем искать вместе, - ответил Глеб и с усилием сдавил в себе раскачивающиеся сомнения.
Оглянулся вокруг. Действительность...
Город, младший сын земли, будто забыл о матери, и отчаянно рвался в небо высотными зданиями, высокопарными идеями и самомнением миллионов одиночек, каждый из которых стремился залезть хотя бы на сантиметр выше коллеги, соседа, брата. Казалось, еще одна ступень, и вся гигантская махина из стекла, бетона и безразличных лиц оторвется от корней и сгинет в холодном космическом пространстве. А старым добрым деревенькам, прилипшим к материнскому подолу, останется только медленно отходить в прошлое, унося в небытие память поколений. И так наступит гибель земли.