Предать, чтобы спасти
Шрифт:
– Елизавета, верно?
– Да, Вячеслав Алексеевич.
– А что вы здесь делаете?
Я растерялась от его вопроса и не знала, что ответить.
– Она составляет каталог музейных экспонатов, Вячеслав Алексеевич. Помогает мне, помните? Мы взяли ее в конце прошлого лета.
– Это я помню. Но почему она до сих пор здесь?
У меня едва не остановилось сердце. Что значат его слова? Мою единицу сокращают? Я совсем потухла, забыла, как разговаривать. По истине, выглядела глупо.
– Не поняла? – тоже была в недоумении Аделаида Германовна.
– Почему мы прячем такую красоту в подвалах нашего музея?
– Да, очень, – краснея до самых пяток, нашла я, наконец, слова.
– Ну вот и отлично. Отправьте ее на курсы повышения квалификации, пусть пройдет аттестацию и наверх ее, на радость глазу посетителей.
– А как же я? Кто будет делать ее работу здесь? – растерялась Рутберг.
– Найдете другую девушку. А эту наверх. Это мое последнее слово.
Я опустила глаза, сцепила пальца рук под столом, поздравляя себя с успехом. Еле сдерживала улыбку, впервые порадовавшись за свою внешность. Лучшего подарка на 8 Марта и не придумаешь.
– Бабник, – только и сказала после его ухода Аделаида Германовна, ощетинившись и перестав обращать на меня внимание.
Домой я возвращалась как на крыльях. Марк не смог меня встретить на машине, но это меня не особо огорчило. Иногда я любила побыть наедине со своими мыслями, вдали от родных, а поездка на общественном транспорте вполне к этому располагала.
Полгода ожиданий, надежд и сомнений остались позади. Со вторника меня отправляли на курсы повышения квалификации на базе музея. По итогу их прохождения меня ждет экзамен на профпригодность, и я получу аккредитацию на осуществление деятельности экскурсовода. Затем я буду переведена в штате на должность, занимаемую на данный момент Масленко Натальей Геннадьевной, степенной женщиной крупных форм с приятным мягким голосом. Недавно мы праздновали ее пятидесяти пятилетие, поздравляли с выходом на пенсию. Трегубов попросил ее повременить с уходом до того момента, пока на ее место не найдут, – а теперь уже – не подготовят специалиста. Такое стремительное развитие событий вскружило мне голову. Я стала с нетерпением ждать вторника.
Мама готовила салаты на кухне, а Марк сидел за приставкой – картина привычная глазу. Я подошла к нему, обняла и поцеловала. Он чмокнул меня в щеку и продолжил играть.
– Марк, у меня хорошие новости.
– Они могут подождать, пока я закончу?
– Ты можешь на несколько минут отвлечься от игры и выслушать меня? У тебя же есть пауза на пульте.
Он выдохнул, сделал, как я просила.
– Говори.
Я плюхнулась ему на колени.
– Меня повысили. Я больше не буду работать с каталогом. Я перехожу в залы к людям.
– Здорово!
– Правда, ты рад?
– Ну конечно. Ты ведь этого хотела. Поздравляю. Завтра отметим два события.
Он поцеловал меня.
– Это все новости?
– Да.
Он указал на пульт.
– Тогда можно я продолжу?
Он практически снял меня со своих колен и пересадил на диван.
– Марк! Тебе это игра дороже меня?
– Нет, Лиза, не дороже. Но тут важно не отвлекаться.
– С тех пор как ты привез эту приставку, мы совсем перестали общаться.
– Неправда. Мы ходили с тобой в кино на прошлой неделе.
– На прошлой неделе?! Марк,
ты себя слышишь? По-твоему, нормально общаться со мной раз в неделю? И то при выходе в кино, где надо молчать.Марк снова нажал на паузу. Повернулся ко мне.
– Лиза, я устал. Приставка помогает мне разрядиться, отдохнуть, расслабиться. Или ты предпочитаешь, чтобы я пил? Болтовни мне хватило на работе. Давай поговорим завтра. Завтра выходной, праздничный выходной. Все для тебя, любимая.
Он поцеловал меня.
– Иди лучше помоги маме, – сказал он.
– Вообще-то завтра наш праздник и на кухне должен находиться ты.
– Завтра и буду. Обещаю завтрак в постель.
Я вздохнула и ушла переодеваться. Был только один способ отвлечь Марка от приставки. На нем и держался наш союз. Он помогал снять и стресс, и напряжение, и усталость. Я прибегала к нему всякий раз, когда хотела почувствовать себя любимой и желанной. Скинув с себя костюм, я взяла полотенце, прозрачный пеньюар и пошла в душ.
Мама все еще суетилась на кухне, когда я направилась в зал и закрыла за собой дверь. Из одежды на мне был только пеньюар. Боковым зрением Марк заметил мое появление, обернулся и окинул взглядом с ног до головы. Мне больше не нужно было просить его нажать на паузу, он сделал это сам. Я подошла к нему вплотную.
– Такая разрядка тебя устраивает? – я скинула пеньюар.
– Лиза, что ты со мной делаешь?
И мы занялись любовью прямо в зале.
Окончив курсы, я сдала экзамен и получила аккредитацию на работу экскурсоводом. Я чувствовала себя увереннее, экспонаты музея перестали быть для меня просто записью в каталоге, я изучила их происхождение, знала, как они попали в наше заведение, легко ориентировалась в залах музея. Знакомыми стали каждый уголок, каждый стенд, каждая витрина.
Перед своей первой экскурсией я сильно волновалась. Боялась запутаться в словах, ошибиться в формулировках, сбиться с мысли. Прокручивала в голове сценарий будущих показов: отрабатывала речь, выстраивала четкую последовательность экскурсии, готовилась к самым неожиданным вопросам. И последнее пугало больше всего. Переживала за свою находчивость. Но все прошло удачно, и я расслабилась. Экскурсия вышла немного суховатой, но было к чему стремиться. Главное – начало положено.
Своей радостью от первого рабочего дня в роли экскурсовода я поделилась с отцом. Он был лучшим моим слушателем. Я пошла к нему после рабочего дня, ведь он жил недалеко от музея, и засиделась у него на кухне допоздна. Уже ушли спать Лариса с Машей, а я все не хотела уходить. Я редко виделась с ним, и тем дороже были для меня эти встречи.
Кухонька была небольшая, с табуретки можно было дотянуться до любого места – хоть до холодильника, хоть до раковины. Мебель старая, полы, выкрашенные краской, на потолках клеевая плитка. Конечно, наша квартира не могла претендовать на звание «царских хором», но значительно превосходила по своему ремонту эту убогую квартиру, где отцу приходилось жить со своей новой семьей. Мне было чуточку за него обидно, но он не роптал. Для него гораздо важнее, кто рядом с ним.
– Молодец, – хвалил меня отец, – я знал, что у тебя все получится. Будет свободное время, обязательно приду к тебе на экскурсию. Давно я не бывал в музее. Проведешь мне личный показ?