Предать, чтобы спасти
Шрифт:
– Возьмите, это мальчику.
Она не растерялась, направила купюру следом за остальными. А я развернулась и поспешила дальше. Я потратила все деньги, которые дал мне Марк, но нисколько о том не жалела. Наступило какое-то удовлетворение в душе. Словно я совершила благородный поступок. Возможно, так все чувствуют себя после расставания с цыганками, прозрение придет позже, но в этот момент я о том не думала.
Я подошла к свадебному салону, но на входе остановилась. А что если встреча с цыганкой, ее гадание это был знак свыше? Почему я встретила ее именно сегодня, именно сейчас, когда шла за платьем? «…или
Я развернулась и пошла обратно. Тем же путем. Цыганку и ее ребенка не встретила. Словно их и не было. Но отсутствие денег в кошельке говорило об обратном. Те, что отец дал мне на платье, я держала в другом укромном месте в сумке. Убедив себя, что это точно был знак, я поехала домой.
Мы с Марком ужинали на кухне. Вчера я сварила овощное рагу, и на вкус оно превзошло все мои ожидания. Даже мама похвалила. Сейчас она была на родительском собрании в школе, и мы решили ее не дожидаться.
Савельев поинтересовался, почему я не купила продукты, которые он просил. Я расслышала его не сразу, продолжая размышлять над встречей с цыганкой и ее гаданием. Я думала, как сказать Савельеву о своем новом решении не выходить за него замуж, как обосновать это. Уже внесена предоплата, заказано кафе, при отказе мы теряли некоторый процент от внесенной суммы, и это меня удручало. Я представляла, что скажет мама. Готовилась к худшему.
– Лиза, ты меня слышишь?
– Что?
Савельев повторил вопрос о продуктах.
– Не купила. Забыла.
– А платье?
– И платье не купила.
– Опять не понравилось?
– Нет, Марк. Я передумала.
Пристальный взгляд исподлобья. Но эти серые глаза не выворачивают меня наизнанку и не затягивают в бездну. Я даже не отводу глаз.
– Передумала – что?
– Выходить за тебя замуж.
– Почему?
– Ни к чему все это. Дорого. Отец еле концы с концами сводит, тратится на эту свадьбу. Это неправильно.
Довод так себе, и Марк легко обошел его:
– Мы можем отказаться от всех трат, сыграем свадьбу дома, без гостей, в узком семейном кругу. И платья не надо. Возьмем что-нибудь проще, чтобы потом носить на работу.
Я молчала. Ничего убедительного на ум не приходило.
– Или дело не в деньгах? – догадался Марк. – Что-то произошло сегодня, чего я не знаю?
– Ничего не произошло. Я просто шла в салон, и поняла, что это неправильно. Не могу я выйти замуж без любви. Ты прости, но это правда.
– Вот так просто шла, и вдруг поняла, – с сомнением в голосе повторил Савельев мои слова. – Это из-за него?
– Из-за кого?
– Из-за твоего цыгана?
– Марк, мы условились о нем не говорить.
– Но думать о нем тебе никто не запретит, так, Лиза?
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Я пытаюсь понять, на что ты надеешься? Он женат, и никогда не уйдет из семьи. Их законы ты знаешь лучше меня.
– Знаю, Марк. Я решила остаться
верна своим принципам и выйти замуж только по любви. Ты ведь и сам не готов к этому браку. Ты согласился только чтобы угодить мне. Но признайся, что мы погорячились?– Лиза, ты хочешь, чтобы мы расстались?
Я несколько секунд молча смотрела ему в глаза и не знала, что ответить. Мама только стала приходить в себя после разлуки с папой, и во многом благодаря появлению в нашем доме Марка. Готова ли я остаться с ней один на один, если Марк уйдет? Ох, нет, я и сама еще слишком слаба. Ведь Марк поддержка не только для мамы, но и для меня. И без него я пропаду.
– Нет, Марк. Я просто хочу отменить свадьбу. Я не хочу, чтобы отец платил за фальшь.
– Черт с этой свадьбой. Мне все равно, будем мы женаты или просто жить вместе, для меня это не принципиально. Главное, чтобы ты была рядом.
– Хорошо, Марк, меня это устраивает.
Как и ожидалось, разразилась буря. Мама бушевала. Столько сил, энергии и денег было потрачено, и «все коту под хвост». Винила во всем меня. Снова вспомнила об отце и его предательстве и сказала, что это его дурное влияние. Ему стоило быть со мной строже, а не попустительствовать моим прихотям. И добавила, что, конечно, он не мог быть со мной строгим, потому что я знала о его измене и покрывала его.
Не знаю, сколько бы еще она сотрясала воздух своими криками, если бы не вступился Марк. Ему удалось ее успокоить и убедить, что сам он этим обстоятельством нисколько не огорчен, ведь мы с ним остаемся вместе, просто решили не скреплять свой союз браком. Возможно, свадьбу сыграем позже, но уже скромнее и в узком кругу.
Утром на кухню я пришла позже всех. Мама сварила овсяной каши, бросила в нее кусочек масла и, отложив мне отдельную порцию, добавила сахар в оставшуюся часть. Марк не очень любил каши, обычно предпочитал омлеты, гренки или бутерброды с ветчиной, но я не купила вчера продуктов для его любимого завтрака, и ему пришлось согласиться на овсянку. В турке мама сварила кофе, и его дурманящий аромат пробуждал не хуже самого напитка.
– Доброе утро, красавица, – поздоровалась со мной мама недовольным тоном. – Твой мужчина с голоду умрет, пока ты накрасишься, да прихорошишься.
– Спасибо, мамочка, что ты меня прикрыла. Думаю, Марк не возражает против твоей кашки.
– Марк не возражает против гренки с ветчиной, но кто-то вчера об этом забыл и не купил, – сказал Савельев. – Сегодня, надеюсь, возьмешь?
У меня не осталось денег из тех, что давал мне Марк, и выход был только один – взять из тех, что лежали на платье. Ведь не могла же я признаться Савельеву, что потратила деньги на цыганку. А папе я потом верну недостающую сумму. Когда получу первую зарплату.
– Возьму, Марк.
Я разлила кофе по чашкам и подставила одну Савельеву. Мама наложила ему овсянки, и подала нам обоим тарелки. После этого она выложила остатки себе, и села за стол.
– И Маркуше надо наполнитель в туалет купить, – сказала мама. – Говорят, он очень хорошо скрывает запах.
– Кому купить? – не поняла я.
– Тебе, наверное, твой же кот.
– Я не об этом. Как ты его назвала?
– Маркуше, твоему коту.
Я недоуменно посмотрела на маму. Какому еще Маркуше?